– Что угодно? – переспрашивает он с мрачным видом.

Я киваю. Конечно. Его ведь заботит только собственная шкура. Он хочет быть уверенным, что ему не нужно меня бояться.

– Я никогда больше не заговорю о вашей личной жизни. Клянусь, полковник!

Он открывает дверь, и я выбегаю наружу.

– Ро! – кричу я.

Солдат застыл в углу комнаты, давясь собственной слюной, хотя Ро к нему не прикасается. Да ему и не нужно это делать. Я вижу алые волны, исходящие от него, энергию, которая заполняет помещение.

– Ро!

Симпа переводит выпученные глаза на меня. Он издает булькающий звук. Полный отчаяния.

Я резко разворачиваю Ро лицом к себе. Из глаз симпы сочится кровь.

– Фьюро Костас!

– Долория… – выдыхает Ро.

Он повторяет мое имя как заклинание, снова и снова, концентрируя алые волны на мне.

Но я даже не вздрагиваю. Я никогда этого не делала.

Я обнимаю Ро, прижимаюсь к его рассвирепевшему сердцу, хотя оно обжигает нас обоих.

В полной темноте я слышу какой-то звук, что-то постукивает в дверь. Я пытаюсь ответить, пытаюсь просто открыть глаза, но не могу.

Это падре. Я проспала. Свиньи, должно быть, проголодались. Потом я снова погружаюсь в темноту, зная, что иногда даже свиньям следует подождать.

Ро их накормит.

Я могу положиться на Ро.

Тьма густа, и мягка, и тепла. Она твердит мне, что я права, и я засыпаю.

Немного позже я чувствую, как кто-то трясет меня. Должно быть, это Биггер. Я уже должна быть возле плиты.

Я открываю глаза. Я вовсе не в миссии. Я таращусь на дверь Исследовательского отдела № 9В. Я на полу, одной рукой вцепилась в решетку вентиляции. Ро стоит на коленях, глядя на меня сверху вниз, держа меня обеими руками.

– Дол, проснись! С тобой все в порядке?

Он одет, по крайней мере на нем штаны. Волосы стоят торчком. Под глазами у него синяки, а руки перевязаны.

– Должно быть, они тебе что-то подсунули. Я уж думал, ты никогда не очнешься.

Он выглядит больным. Я всматриваюсь в его глаза, пока он ждет, чтобы я все вспомнила. Того охранника, и ту комнату, и чудовищного полковника Каталлуса. Но я все помню.

Мне даже известно кое-что такое, чего не знает Ро. Они меня не одурманивали. Им это было ни к чему. То, как я сейчас себя чувствую – сломленной, опустошенной и истощенной, – пришло из-за того, что я допустила к себе чувства. Мои руки, и рот, и желудок, и глаза – все пересохло и горит. Я пытаюсь заставить взгляд сфокусироваться, но вижу только провода, снова соединяющие меня со стенами палаты.

Я медленно поворачиваю голову.

Поднос с едой стоит на столике рядом с кроватью.

Я поднимаю руку. И вижу повисшую между пальцами тонкую золотую цепочку моей матери.

Но это не имеет значения.

Я не чья-то дочь. Больше – нет, и только не в Посольстве. Я некое оружие, точно так же, как и Ро.

Одна-единственная слезинка выкатывается из уголка моего глаза. Я закрываю глаза, мне незачем видеть, как она упадет.

Потом я чувствую Ро, теплого, как утраченная печь в моей утраченной кухне, он опускается на пол рядом со мной, прижимается головой к моей спине.

– Тсс… Я здесь, Дол. Все в порядке. Мы с этим справимся. Я найду способ, мы вернемся домой.

Его большая ладонь сжимает мою, его крепкая рука прикасается к моей. Сегодня на его лице нет грязи, в волосах нет сора.

И снова я позволяю себе раствориться в далеком мире, где дети не плачут в колыбелях, где нет умолкнувшего радио, нет отцов, превратившихся в тряпичных кукол, нет лишенных крестов матерей.

И где все сердца бьются. Все до единого.

Я слышу, как щелкает дверной замок, и резко выпрямляюсь.

У меня есть всего одно мгновение на то, чтобы осознать: Ро спит, уронив руку на мой живот, придавив меня половиной своего тела.

Потом дверь отворяется и над нами встает Лукас:

– Ох… Виноват. Не думал, что помешаю.

Я вижу, как он беспомощно взмахивает рукой.

Тру глаза.

– Лукас? Что ты здесь делаешь?

Я растерянно смотрю на него, потом перевожу взгляд на Ро.

Ро похрапывает, одна его нога слегка дергается. Наверное, он во сне гоняется за кроликами или симпами. Я ощущаю запах Ро, запах пота, и грязных волос, и коричневой загорелой кожи. Неважно, каким чистым теперь стал Ро, он все равно пахнет как земля, как трава и как океан.