Некоторые. Группа грассов. Сопротивление. Ей незачем говорить это вслух.

– Ты должна нам помочь. Ты и мой сын. И даже, возможно, Бунтарь.

Ро. Где Ро?!

– Но почему?

– Потому что ты из тех, кому повезло. Не твоим братьям. Не твоим родителям. Только тебе.

Она знает моих родных. Тут я спохватываюсь. Конечно знает. Она же Посол. Она знает все.

Амаре поднимает другую руку. Ту, которая не прикасается к моей. В пальцах она сжимает какое-то ожерелье. Крест. Он золотой, очень маленький. Я мгновенно узнаю его. Моя мать никогда его не снимала, как с гордостью говорил мне падре.

Крестик присутствует всегда, когда я в своем воображении вижу маму.

Меня пронзает острая боль. Кажется, что по лицу потоком льются слезы, но их нет. Они текут лишь внутри меня. Они мчатся по моим венам, где прежде была кровь, они солонее океанской воды.

– Ты выжила, чтобы суметь заплатить долг.

Я?

Она повторяет это снова. Мне все труднее и труднее дышать.

Какой долг?

– Тебе необходимо сотрудничать. Ты понимаешь? Чтобы не случилось еще более ужасных вещей с другими людьми, которых ты любишь.

Это как будто угроза, и Посол, произнося эти слова, смотрит мне прямо в глаза.

– Мадам Посол… – начинает было Лукас.

– Не сейчас, – резко бросает она, заставляя его умолкнуть.

Я кидаю быстрый взгляд на Лукаса. Он глядит в сторону, изучая рисунок на ковре.

Посол улыбается мне:

– Это просто стыд, знаешь ли. То, что случилось с падре. После стольких лет служения людям.

Она наклоняется ближе. Я ощущаю запах духов, и пота, и застоявшегося воздуха…

Рефлекторно отстраняюсь.

– Он никогда не делал ничего плохого.

– У него было кое-что, принадлежащее мне, нечто очень важное. Ему следовало бы лучше соображать.

Меня тошнит. Но я выплевываю в Посла слова:

– Я вам не принадлежу. Я никому не принадлежу.

– Не ты, дитя, – смеется Посол. – Хотя и тебя прятать было весьма, весьма неблагоразумно. – (Я краснею от гнева.) – Нет, я говорю кое о чем другом. Мои солдаты перевернули всю вашу маленькую миссию, камень за камнем, пытаясь найти это для меня.

– Что?

Я стараюсь не смотреть на нее. Таращусь на какое-то пятнышко на стене над ее головой. Мое сердце отчаянно бьется.

– Это некая книга, – резко и отчетливо произносит Посол.

Нет…

– Книга о таких людях, как ты и мой сын.

Нет, нет, нет…

– Другой такой нет. Нет вообще в мире. Ее стащили у меня давным-давно, и мне бы очень хотелось ее вернуть.

Та глупая, проклятая книга.

О чем в ней говорится? Падре хотел, чтобы я что-то узнала, но что?

И зачем книга Послу? И где она теперь?

Я позволяю себе посмотреть на Амаре. Только разок.

– Не знаю, о чем вы говорите. Никогда не видела такой книги.

Она снова наклоняется ко мне:

– Подумай об этом, Долория. Не жалей на это времени. Уверена, ты можешь вспомнить.

Она резко сует крестик мне в руку и отпускает меня. Мои пальцы сжимают крестик, и мне хочется бежать, рыдая, из этого кабинета. Мне хочется кричать и плакать, сбросить все с ее полированного письменного стола, расшвырять обеими руками.

Но я не делаю этого.

Я беру крестик моей матери и ухожу. Оставляю позади Лукаса, оставляю Посла, оставляю Бронзовые Крылышки и Безмолвные Города. Мне кажется, что я задыхаюсь, но это не так.

Я понимаю.

– Стой, погоди! – кричит мне вслед Лукас.

Но я не собираюсь останавливаться. Он лгал. Я не должна была верить ему. Он не может меня защитить.

Я не Лукас Амаре.

Я не золотое дитя Посла.

Я просто осиротевшая девушка из народа грассов, которая здесь для того, чтобы ее использовали и выбросили, как ее падре, как ее родителей, как всех остальных на этой планете.