– Это почему же? – Улыбка Лукаса гаснет.

– Потому что, – отвечает Док, – Фортис вообще не торговец. Это лишь уловка, личина. Выдумка.

– О? – Я таращусь на мерка, и правда доходит до меня точно в тот момент, когда я слышу слова. Лишь на короткое мгновение я их опережаю.

– Он руководитель Сопротивления.

– Ты… кто? – Лукас наваливается на стол.

Думаю, он бы удрал, если бы мог, но между ним и дверью стоят ряды бунтующих грассов.

– Разве это было так уж необходимо, Хакс? Мне бы следовало тебя отключить. – Фортис качает головой.

– Хакс? У тебя какое-то свое имя для Дока?

Я не знаю, почему я так растерялась: из-за того, что этот мерк каким-то образом подружился с Доком, если это можно так назвать, или из-за того, что этот мерк оказался и не мерком вовсе.

– Прошу прощения, Фортис, если я что-то сказал по ошибке.

– Это действительно так? Или не так? Сказал по ошибке? – Лукас смотрит на свое запястье, как будто Док где-то там.

– Я уверен, мы с Фортисом солидарны в том, что в некоторые моменты бывает весьма полезно открыть определенные сведения о себе, – сообщает голос.

– О себе? И что ты можешь сказать о себе, Док? Или у тебя куда больше имен, чем мне известно? – Лукас явно раздражен.

– Меня называли примерно сотней производных от моего полного имени. Желаешь услышать их? Тогда нужно задать правильный вопрос.

Знакомая фраза успокаивает меня.

– Вообще-то, нет. – Лукас ставит на стол чашку.

– Оставь Хакса в покое. Он вполне хороший парень. Просто я утверждал, что ты не согласишься на встречу со мной, если будешь знать, кто я таков на самом деле.

– Но зачем все это? Кто ты такой?

Я вижу, как внутреннее смятение Лукаса расплескивается вокруг, на всех. Он так же заражает, как всегда, только сейчас то, что он передает мне, ближе к ледяному холоду, чем к чему-либо другому.

– Да разве на самом деле это имеет значение? Ни в коем случае. А вот что может иметь значение для тебя, так это вот что: ты и я, все мы – мы собираемся отключить Икону.

– Не понял.

– Икона – там, где прежде была обсерватория. Давно пора что-то с ней сделать.

– Ты ошибаешься. Мы не можем ничего сделать. Икона не может быть разрушена. Ничто не работает и не выживает рядом с ней. Никто не может подобраться к Иконе настолько близко, чтобы прикоснуться к ней, – не покупается Лукас на слова Фортиса.

Фортис спокойно продолжает:

– Я знаю куда больше, чем ты в состоянии вообразить, но можешь кое-чему научиться, если умолкнешь и будешь слушать. Икона – это то, с помощью чего Посольство управляет Хоулом. Икона – это то, посредством чего Лорды управляют Посольством. Управляют всем. Все упирается в Иконы. – Фортис качает головой.

– Не все, – возражает Лукас.

– На самом деле Икона контролирует все. – Фортис подмигивает мне. – Но не всех, Долория.

– Все и всех! – настаиваю я. – Даже нас. Мы тут сидим совершенно бессильные. Нас контролирует Посольство, как и всех прочих.

– Сейчас я не стану с тобой спорить, Дол. Но подумай вот о чем: откуда взялось твое имя? Долорис, Печаль, Плакальщица?

– Это из-за того, что она пережила Тот День? – Лукас хмурится, глядя на Фортиса.

– Не только из-за этого.

– Значит, потому, что она обладает особым даром? – делает новую попытку Лукас.

Фортис пожимает плечами.

– Так о чем ты говоришь, Фортис? – Лукас разочарованно проводит ладонью по своим длинным светлым волосам.

Я теряю терпение: