Сейчас голос Дока звучит как бы издали, потому что мы находимся на улице, вне помещения.

Хотя, конечно, он и в помещении не находится рядом с нами – в буквальном смысле.

Покосившийся указатель на обочине сообщает, что перед нами Грифф-парк, ну, по крайней мере, так уверяют оставшиеся на табличке буквы. И где-то в конце этой дороги, на холме, нас ждет Икона.

Среди чахлой коричневато-зеленой растительности, что окружает нас, не видно никаких признаков жизни. Не поют птицы, ничто не шуршит в жестких, засохших кустах. Вот, значит, как звучит поле импульсной волны. Как гул какой-то машины и небытия в моих ушах.

Эта дорога называется Мшистый Папоротник. Похоже, когда-то она такой и была. Указатель теперь весь зарос, как и сама дорога. Он почти скрылся под коричневым гниющим папоротником. Место выглядит гадостно – так, словно отсюда никуда и никому пути нет.

Но потом дорога поворачивает – и перед нами возникают ворота.

Ну конечно.

Грифф-парк огражден.

Сетчатые створки закрыты весьма небрежно, наверное потому, что в Посольстве знают: никто не может прожить достаточно долго, чтобы войти в них, а если кто-нибудь и войдет, то все равно не сможет подняться по холму к обсерватории.

Лукас стоит на дороге, уставившись на вершину холма или на то, что мы можем видеть сквозь коричневые кучи сухой листвы, накопившейся у ворот. Похоже, что когда-то здесь все было просто чудесно, стояли милые домики с нарядными лужайками и, наверное, жили хорошие семьи. А теперь вокруг пустынно и живут лишь воспоминания, только нет тех, кто мог бы помнить.

Я не хочу здесь находиться. Я не хочу быть призраком. Я поворачиваюсь и смотрю назад. Преследующий нас парень теперь гораздо ближе, он находится там, где минуту назад была я.

– Зачем мы здесь? В этом нет смысла. Мы ничего не можем сделать. – Я раздражена.

Фортис просто стоит на месте, сунув руки в карманы, выжидая. Но чего именно – я не знаю.

– Значит, это и есть периметр, полагаю. – Эти слова Лукас произносит странным тоном, и его взгляд все так же устремлен вперед.

Фортис кивает, точно так же глядя в одну точку:

– Видимо, так.

А потом я понимаю, куда они оба смотрят. Не только кусты умерли здесь.

Вокруг меня, сваленные кучами у основания изгороди, лежат скелеты – четыре, шесть, десять, – привалившиеся к проволоке, словно обычный мусор на обочине дороги.

Один скелет прижал руку к горлу.

Мое сердце подпрыгивает.

Я смотрю на останки людей, которые пытались проникнуть к Иконе, пытались сделать что-то, как-то изменить положение вещей. Людей, более храбрых, чем я.

И все они умерли.

Я поворачиваюсь к Лукасу и Фортису:

– Нам лучше вернуться. Мы не можем… Они же везде тут!

– Да, – вздыхает Фортис, – вот что случается с нами, обычными людьми, когда мы пытаемся подобраться поближе к Иконе. Как я и говорил.

– Но почему их так много?

Фортис смеется, но при этом не улыбается:

– Хочешь насыпать мне соли на раны, милая? Зря. Подумай вот о чем. С тех пор как все случилось, люди постоянно пытаются что-то сделать – и умирают. Мы постоянно пытаемся как-то протестовать. Мы постоянно пытаемся добиться того, чтобы нас услышали. Все то время, пока Иконы стоят на своих местах, Лорды контролируют все, что мы говорим и делаем. Все вокруг – Безмолвные Города, каждый день, снова и снова. – Он пожимает плечами. – Через какое-то время мы просто прекратили попытки. И теперь приняли наши номера и выстроились в один ряд с остальными живыми мертвецами.

Лукас хранит молчание. И вдруг идет вдоль периметра, что-то высматривая.

– Что ты делаешь? Ты же можешь погибнуть!

Я хватаю Лукаса за руку – я должна его остановить. Я думаю о выпусках новостей. Я думаю о пустых улицах и лицах умерших. Как же иначе? Мы ведь прямо сейчас смотрим на тех, кто был здесь. А теперь мы на этом самом месте.

На меня наваливается панический страх. Может, здесь и не Безмолвный Город, но все равно здесь Икона. Она может просто убить нас.

И мы все это знаем.

– Вот. Смотри. – Лукас показывает туда, где сетчатая изгородь согнулась под напором кустов. Сетка порвалась, образовалась дыра, недостаточно большая для Лукаса, но, в общем, вполне подходящая для меня. – Ты меньше меня. Ты можешь туда пролезть. А потом вернешься к воротам и впустишь меня внутрь.

Я недоверчиво качаю головой:

– Что? Я не собираюсь умирать ради тебя!

– А я и не прошу тебя умирать ради меня.

– Да ты посмотри на эти груды костей! Именно это ты мне и предлагаешь!