– Молчу как рыба. Боже ж ты мой! Не могу поверить. Ты богачка!

– Почти. Скоро. Может, на следующей неделе.

– Ну, это совсем скоро! – снова воскликнула Мишель. – Подружка, мы сегодня знатно погуляем в «Птичке», и с тебя причитается!

СТРАННОЕ ДЕЛО – ПРИВЫЧКА.

Или может, Дженнер просто до сих пор не могла поверить, что такое происходит именно с ней. Так или иначе, в тот день она отправилась на работу в «Харвест» как обычно в свою смену. Мишель и празднование подождут до вечера. Дженнер так и не позвонила, чтобы начать процесс востребования выигрыша, выжидая, пока Эл Смит выправит все бумаги. Дженнер чувствовала себя так, будто тормошит спящего тигра, и, едва тот проснется, события полностью вырвутся из-под контроля, и она окажется во власти хищника.

Пока Дженнер была не готова объявиться всему миру. Не готова отказаться от своей привычной жизни. Поэтому она надела уродливую рубашку из полиэстера, пошла на работу и нацепила робу и колпак. Шутила с Марго, ела надоевшие бутерброды, трудилась, как обычно. И все это время ее не покидало ощущение пребывания в двух мирах одновременно и внезапно накатывали острые приступы горечи. Наверное, она никогда больше не увидит этих людей, и хотя никто из них не являлся близким другом, все они были огромнейшей частью ее каждодневной жизни. Как только новость выйдет на свет, Дженнер, скорее всего, не сможет заниматься обыденными делами, по крайней мере какое-то время. И если уж быть до конца честной, разве она собирается и дальше вкалывать на мясокомбинате, получив все эти деньжищи? Да ни одной лишней минуты. Хотя сейчас, в данный конкретный момент, денег у нее еще не было, но привычные вещи уже казались особенными, достойными смакования и запоминания.

Тем не менее после работы Дженнер переоделась и вместе с Мишель отправилась в «Птичку», где безропотно платила за всю выпивку. Они с подругой танцевали до упада, хохоча по поводу и без повода.

Радость бурлила в крови, как имбирный эль. Она молода и богата! Может ли жизнь быть еще прекраснее? Что с того, что она потратила почти все наличные, а до зарплаты еще три дня? В «Гусе» залит бензин, в доме есть пища, а отметить событие с Мишель куда важнее, нежели волноваться по поводу денег. Через несколько дней ей больше никогда не придется о них беспокоиться.

Вместе с утром вернулось ощущение реальности. Необходимо позвонить и сделать все, что следует.

Дженнер глубоко вздохнула и набрала заветный номер. Когда на том конце ответили, она снова сделала глубокий вдох.

– У меня выигрышный билет, – просто сказала она. – Что мне нужно делать?

– Вы единоличная владелица билета?

Голос ответившего мужчины звучал почти безразлично. Должно быть, он принимает кучу звонков от претендентов на выигрыш. Может, она уже пятидесятая позвонившая. Дженнер уныло представила всех этих прочих, разинувших рот на ее кусок. Она почти видела, как мошенники сидят дома и пытаются изготовить фальшивый билет, стараясь подделать покачественнее, в надежде, что успеют получить деньги и смыться раньше, чем объявится настоящий победитель.

– Ага. Да.

– Вы должны принести выигрышный билет, разумеется, а также удостоверение личности с фотографией и документ с номером социального страхования – если не саму карточку, то хотя бы зарплатную квитанцию или еще что-то, где указан этот номер.

Дженнер попыталась припомнить, где может находиться ее карточка социального страхования, но тщетно. Бог знает, когда в последний раз ее видела. Может, получится отыскать одну из зарплатных квитанций. Куда же, интересно, подевалась последняя? Нахлынула паника. Как быть, если бумажка не найдется?

Ждать следующей зарплаты, вот как. Здравый ответ ослабил внезапное стеснение в груди, и Дженнер снова задышала.

– Хорошо, а что еще?

– Все. Билет, удостоверение, номер социального страхования. Когда вы приедете?

– Пока не знаю.

Зависит от того, как быстро она отыщет проклятую бумажонку – если вообще найдет.

– Возможно, завтра утром. Абсолютно точно до вечера пятницы. Нужно ли мне записаться на прием?

Собеседник хмыкнул.

– Нет, записываться нет необходимости. Наш офис работает с восьми тридцати до четырех тридцати.

Он продиктовал адрес: офис находился на седьмом этаже здания в деловом центре, неподалеку от мэрии. Дженнер никогда не была в городской администрации, но могла поспорить, что с парковкой там хреново. Уж лучше доехать на автобусе.

Поблагодарив мужчину и повесив трубку, Дженнер принялась рыться в шкафу и в старых сумках в поисках карточки социального страхования. Она всегда обращалась с ней довольно беспечно, потому что помнила номер наизусть и не имела ничего мало-мальски завидного для кого бы то ни было. Что ж, теперь у нее появилось нечто, чего пожелали бы миллионы людей, и она беспрестанно кляла под нос собственную глупость, копошась в кармашках и отделениях всех старых сумок и кошельков, какие только смогла найти. Никогда, никогда больше она не будет такой легкомысленной. Если наконец отыщет чертову карточку, то положит ее в банковскую ячейку, которой у нее пока нет, вместе со всей прочей важной дребеденью, которой у нее тоже пока нет, но скоро будет.

В конце концов Дженнер сдалась. Вероятно, карточка давным-давно потерялась и отправилась на помойку вместе кучей другого хлама. Когда Дженнер получала права, карточка точно была при ней, но для замены прав та не требовалась, поэтому Дженнер перестала следить за ее местонахождением, а с тех пор, как были получены права, девушка уже трижды переезжала.

Значит, вся надежда на зарплатную квитанцию. Квитки Дженнер тоже не хранила. Обычно бросала их в сумку, когда обналичивала чеки, или кидала в бардачок «Гуся». Дженнер старалась не захламлять авто – потому что бедная тачка и без того выглядела хреново, – но сейчас не смогла вспомнить, когда в последний раз избавлялась от скопившейся в машине макулатуры.