Мигом позже сын Мэрика опомнился и отвесил самый изысканный поклон, на который только был способен.

Королева Ферелдена Анора Мак-Тир, до того полускрытая складками тяжелого балдахина, отошла от кровати, сделав несколько шагов навстречу своим гостям. Вне всяких сомнений, она была одной из самых красивых женщин, которых довелось когда-либо видеть Алистеру. Ее густые собранные волосы отливали золотом, лучистые серо-голубые глаза казались огромными и, на первый взгляд, придавали точеному лицу наивное, почти детское выражение. Тем не менее, каков бы ни был ее действительный возраст, фигура королевы была стройна, а движения сохранили девичью стремительность и гибкость. На первый взгляд, эта женщина являлась самим воплощением грации и изящества, немыслимым образом сочетавшей беззащитную непосредственность и внутреннюю силу целеустремленной и властной натуры. Встретившись с ней взглядом, Алистер почувствовал, как шевельнулись волосы на его затылке. Мигом позже пришло осознание подтверждения его опасениям в том, что встреча с королевой Анорой будет не просто беседой, а настоящей схваткой, возможно, самой суровой из всех, в которых приходилось принимать участие до сих пор, и победить в которой будет немыслимо сложно.

– Добрый вечер, - королева приветливо кивнула, вглядываясь в лицо Алистера и сцепляя длинные худые пальцы.
– Я вижу, ты и есть тот самый бастард самого Мэрика, о котором вот уже который месяц гудит весь Денерим. Что ж, спасибо за то, что пришел. Но ты не внял моей просьбе. Я здесь одна. Ты тоже должен был прийти один.

– Здравствуй, дама Анора, - испытывавший тревогу Алистер без труда подавил вспышку раздражения от нелестного приветствия высокой собеседницы.
– Просьба в твоем письме видеть меня одного смотрелась как... пожелание, а не приказ. Я поступил сообразно разумным измышлениям о... собственной безопасности. Путь до назначенного тобой места был неблизким, а ночные улицы Денерима не располагают к одиночным прогулкам.

Анора опустила руки. Ее большие глаза гневно сверкнули.

– Ты, видимо, забываешься, с кем говоришь, бастард, - как и расчитывал Алистер, она расслышала только сразу возмутившее ее обращение, забыв об остальном.
– Я - все еще королева Ферелдена и требую, чтобы ко мне обращались должным образом!

Гость вновь поклонился - ровно настолько, чтобы его жест сочли извинением.

– Прошу простить меня, ваше величество. Однако, смею думать, что...
– на миг он запнулся, теряя разбег красноречия, но успел поймать мысль за самый кончик хвоста.
– Смею думать, что вам тоже хорошо известно мое имя. Я бы предпочел отзываться на него.

Некоторое время Анора молчала. По-видимому, ей куда сложнее было справиться с яростью. Но, в конце концов, необходимость говорить с ним помогла превозмочь желание отослать прочь наглеца. Королева выбрала верный способ загасить взаимную натянутость, вынужденно рассмеявшись.

– Верно. Алистер, не так ли? И, все же, я хочу просить тебя выслать твоего... телохранителя хотя бы за дверь. То, о чем я хочу говорить с тобой - не для посторонних ушей. Или разговора не будет. А он... нужен не только мне.

Алистер не стал спорить.

– Как пожелает ваше величество.

Он обернулся к охраннику. Повинуясь его кивку, тот молча покинул комнату, неслышно прикрыв за собой дверь. Анора проводила его взглядом.

– Не пойму, что такого находят в этих кунари, - она улыбнулась гостю, делая указующий жест в сторону дивана.
– Присядь, баст... Алистер. В знатных домах Ферелдена в последние несколько лет сделалось принятым пить тевинтерский настой для поддержания приятности беседы. Ты ведь не откажешься от напитка, который разольет сама королева?

Спустя короткое время они сидели друг напротив друга с чашками в руках. Чувствовавший неловкость и волнение Алистер прикладывал огромные усилия для того, чтобы придавать своему облику как можно большую уверенность. Трудно было угадать, что чувствовала его собеседница, но внешне королева Анора казалась приветливой, демонстрируя спокойствие и благожелательность. Взаимное непринятие, возникшее при встрече, по молчаливому согласию было замято.

– Я позвала тебя, потому что меня беспокоит будущее страны, - продолжая вглядываться в его лицо, говорила королева, водя кончиком пальца по кромке чашки. Алистер слушал, боясь пропустить хотя бы слово или неверно истолковать какую-то мысль.
– Буду откровенна. Я знаю, что завтра ты будешь говорить на Собрании и твой голос будет иметь немалый вес. Скажи, ты действительно решил... воспользоваться своим якобы правом и претендовать на трон Ферелдена?

Уже поднесший к губам тевинтерский настой Алистер опустил руку.

– Ваше величество, - он выдержал взгляд Аноры, и, боясь запнуться, продолжал.
– Мы не на приеме во дворце. Давайте говорить прямо. У меня не якобы, а действительно есть право на престол, как у прямого потомка Мэрика Тейрина. И завтра я заявлю о своем праве на Собрании.

– И у тебя, несомненно, есть доказательства твоей принадлежности к роду Тейринов? Или ты надеешься, что слова Эамона будет достаточно?

Гость поежился. Несмотря на передаваемое из уст в уста достославное самообладание дочери Логейна, сейчас в тоне королевы была откровенная злоба. Впрочем, осознание того, что его - как и многие до того - не до конца принимают всерьез, пробудили ответную злость в душе самого Алистера.

– Как я буду доказывать принадлежность к королевскому роду - это дело мое, - выдержав еще один взгляд королевы, он как можно вольготнее откинулся на спинку дивана, не выпуская чашки из рук.
– Но о моих намерениях уже несколько месяцев говорит... весь Денерим. В этом нет секрета. А потому... Я - человек военный, ваше величество. Давайте напрямик - ведь не об этом вы хотели со мной говорить?