Тот был огромен – больше Хаю, пожалуй, не приходилось видеть – с сияющей лилово-черной кожей. Мышцы на руках и плечах вздулись узлами. Вздулись и жилы на шее, уходящие к углам тяжелых челюстей. Голова – круглая, словно обточенный водой камень (без головного убора стало видно, что она совсем безволосая), черная, блестела, как полированная.

Огромный черный человек рявкнул, когда его копье просвистело в воздухе; его желто-карие глаза не отрывались от Хая. Он ударил снова, но Хай отпрыгнул, и острие просвистело мимо, а Хай сумел ударить топором по ребрам гиганта. Лилово-черная кожа разорвалась, на мгновение в глубине раны сверкнула белая кость, но ее скрыл поток хлынувшей темной крови. Царь взревел и начал рубить вьющего около него овода. Каждый следующий удар был все более размашистым и все менее точным, а Хай дразнил великана, выжидая удобной минуты, чтобы ударить. И эта минута наступила, Хай неожиданно оказался внутри кольца ударов копья. Он нацелился разорвать «пикой» бедренную артерию царя, чуть промахнулся, но царь упал на одно колено. Топор высоко взлетел, и Хай нанес смертельный удар по круглому лысому черепу припавшего на колено царя. Этот удар разрубил бы царя до груди.

– Во имя Баала! – крикнул Хай, опуская топор. И в полете повернул оружие. Потом он так и не сумел понять, что заставило его это сделать, но ударил не острой кромкой, а плашмя и при этом чуть придержал удар. Царь лишь упал ничком, без чувств, но череп не был пробит.

Хай отскочил и быстро огляделся, чтобы убедиться, что весь царский совет безжизненно лежит на плоской гранитной вершине, а его легионеры отдыхают, опираясь на окровавленное оружие. Внезапность нападения полностью оправдала себя.

Хай взбежал на самое высокое место холма. Обнаженный, в грязи и саже, он помахал над головой топором, его легионеры закричали и тоже замахали оружием. У брода труба сыграла наступление, и приказ тут же был повторен во всех когортах.

Хай смотрел, как Ланнон ведет через брод первую волну наступающих. Легион врубился в оставшихся без вождя венди. Они пытались сопротивляться, но легионеры почти без задержки раскололи их и отогнали в беспорядке на окружающие холмы. Они видели, как был повержен их царь, и пали духом.

Хай видел, как точно в нужный момент Ланнон ввел в действие две резервные когорты. Венди побежали. Бросая оружие, они превратились в обезумевшую от ужаса толпу, бегущую между двумя холмами.

Именно в этот миг молодой красавец Бакмор с двумя когортами, которые отгоняли скот за реку, вышел из леса. Его когорты перегородили единственную возможную дорогу для отступления. Появление Бакмора было рассчитано безукоризненно точно, и Хай следил за его действиями со скупым профессиональным одобрением. Когда солнце коснулось горизонта, снова прогремели трубы; бойня и взятие пленных продолжались до полуночи.

* * *

У Сетта Хай с помощью слонов переправил свой легион и толпу новых рабов через большую реку. После сражения у брода возвращение проходило без происшествий. Отряды венди рассеялись, все их вожди были убиты или захвачены, Ланнон торжествовал.

Он сказал Хаю:

– Моя Птица Солнца! Ты сделал больше, чем я просил. Даже я не догадывался, что у моих границ вырос такой опасный враг. Если бы мы дали ему еще год, одни боги знают, сколь опасным он мог бы стать.

– Баал улыбнулся мне, – скромно ответил Хай.

– И Ланнон Хиканус тоже, – заверил его Ланнон. – Каков же урожай, Птица Солнца? Старый Риб-Адди уже подготовил отчет?

– Кажется, да, мой господин.

– Пошли за ним, – приказал Ланнон, и со своими свитками появился Риб-Адди – испачканные чернилами пальцы, маленькие глазки хранителя книг. Он зачитал перечни скота и рабов всех сортов, все они были тщательно подсчитаны надсмотрщиками.

– Боюсь, цены на рабов сильно упадут, – угрюмо предположил Риб-Адди. – Другие легионы тоже взяли много рабов. Пройдет не менее двух-трех лет, прежде чем рынки Опета поглотят такое богатство.

– Тем не менее, стоимость добычи Шестого, легиона Бен-Амона, должна быть весьма значительной, Риб-Адди.

– Истинно, мой господин.

– Сколько? – спросил Ланнон.

Риб-Адди словно бы встревожился.

– Я могу только высказать предположение, о великий.

– Так выскажи, – предложил Ланнон.

– Не больше двадцати пяти тысяч пальцев золота и не меньше…

– Ты и в алебастровой вазе с благовониями учуешь запах помета, – поддразнил старика Ланнон. – «Не меньше» мне не нужно.

– Как прикажет мой господин, – Риб-Адди поклонился, а Ланнон повернулся к Хаю и сжал его плечо.

– Тебе принадлежит сотая доля, Птица Солнца. Двести пятьдесят пальцев золота – наконец-то ты богат! Каково быть богатым?

– Недурно, – улыбнулся Хай, а Ланнон радостно рассмеялся и снова повернулся к Риб-Адди.

– Запиши в свою книгу, старик. Запиши, что Ланнон Хиканус половину своей доли добычи отдает командиру легиона Хаю Бен-Амону за умелое проведение кампании.