Я скользнула взглядом по его руке и посмотрела прямо в глаза.

— Сомневаюсь, что ваша жена это одобрит.

— Кара сама распоряжается своей жизнью. А я — своей.

Наглость этого типа зашкаливала. Даже во Мгле он выглядел скользким и изворотливым. Какая гадость! Я осадила его ледяным взглядом.

— Права распоряжаться моей ногой я никому из вас двоих не предоставляла.

Потрясенный Сталквист отдернул руку, сделав вид, что просто хотел посмотреть на свой «ролекс».

— Становится поздно. Что еще вы хотели узнать?

Я спросила, что он думает о других участниках, и, пока он отвечал, стала следить затем, как мелькают и колышутся цвета: оранжевые и красные вспышки сменялись выбросами болезненно-зеленого. Он заявил, что все участники группы успели сдружиться, хотя сам он, совершенно очевидно, их презирал. Он завидовал привязанности Селии к Кену, художнику, и авторитету пожилого военного. Дейл Сталквист чувствовал, что заслуживает большего, и требовал признания как от призраков, так и от людей. В том числе от собственной жены. Что-то в семейных отношениях явно расстраивало Сталквиста, и он пытался это скрыть.

За весь разговор он только один раз ответил честно. Когда я спросила, не могли их кто-то разыгрывать, Сталквист со смехом покачал головой.

— Невозможно. Такман обо всем позаботился. Все по-настоящему. — Он убедил себя, несмотря на то, что, по собственным словам, не верил в «суеверную абракадабру». Похоже, Такман успешно поработал.

Я встала и протянула Сталквисту руку.

— Что ж, это все, что я хотела выяснить. Спасибо за потраченное время. Можно вам позвонить, если появятся дополнительные вопросы? — Желтая ниточка так ни разу не колыхнулась, и я все еще ломала голову над тем, куда она ведет.

Он тоже поднялся.

— Конечно, Харпер. Было очень приятно с вами познакомиться. — Он пожал мне руку и проводил взглядом до дверей. После рукопожатия Сталквиста на моей ладони осталось странное холодное пятно.

Когда я вышла на Пятую авеню, в длинную темную тень от черной башни за спиной, уже зажглись фонари. Дорога была забита машинами, вся левая полоса перед поворотом на шоссе 1–5 в южном направлении стояла намертво. Хорошо, что я пошла пешком. Я повернула и направилась вверх по улице к торговому центру «Уэстлейк», размышляя о той желтой нити: она очень напоминала потоки энергии из клубка, который я видела под столом для сеансов. Салон «Пейджер Карт» давно прогорел. Я порыскала по округе и нашла палатку с сотовыми телефонами, пейджеров у них не было. Обойдя еще два места, я вышла из магазинчика на подземном этаже торгового центра «Пасифик Плейс» с мобильником в руке. Продавец заверил меня, что новый телефон сможет принимать любые сообщения и даже звонки, переадресованные из моего офиса. Меня слегка насторожил двухлетний контракт, который нужно было подписать, чтобы стать счастливой обладательницей этого миниатюрного пластмассового чуда техники, но в конце концов я не устояла, поразившись, что телефон ловит хоть какой-то сигнал двумя этажами ниже уровня улицы.

Я потыкала кнопочки: уже заработал! Солнце давно село, и я попробовала набрать номер Кэмерона. Услышав мой голос, он не мог сдержать нетерпения.

— Ну, что? — спросил он.

— Мертвее мертвого. И смотреть не на что.

— Хорошо. Просто отлично. Спасибо тебе, Харпер. Я твой должник.

— Угу. О'кей. Но я бы хотела, чтобы подобных просьб больше не поступало.

— От меня точно не будет.

Хорошо бы ни от кого. Закончив дела с Кэмероном, я сделала еще один звонок. В Лондоне было два часа ночи, но меня ждали.

Голос Уилла казался усталым.

— Привет, Уилл, — начала я.

— Привет, Харпер. Тебя плохо слышно, словно издалека. Обычно твой голос звучит гораздо ближе. Кажется, протяни руку, и… Так хочу к тебе прикоснуться.

Мое лицо начала заливать краска.

— Я по сотовому, вот почему странно звучит. С подземного уровня в «Пасифик Плейс». Если чуть отойду, связь пропадет.

— О… — Пауза затянулась, пока Уилл восстанавливал утраченную нить разговора, и несколько минут мы молчали. Затем он сказал: — Я уже лег, через четыре часа вставать…

— Зря я позвонила.

— Ты всегда звонишь по пятницам.

— Может, не надо звонить. Может…

— Может, не надо звонить из торгового центра.

— Что?

— Знаешь, просто сложно нормально общаться, когда ты находишься в людном месте с плохой связью. Я многое хотел бы тебе сказать, но так не могу. Я хочу…

— Что?

Я представила, как он качает головой: случайный отблеск уличного фонаря в предрассветном полумраке отражается в светлых волосах.

— Ничего. Спокойной ночи, Харпер.

Я пожелала спокойной ночи в ответ, но в трубке уже пищали гудки. На меня вдруг навалились усталость, разочарование и грусть. Чтобы хоть немного развеяться, я побрела в другой конец торгового зала, к книжному. Ноги болели, я весь день ничего не ела, поэтому купила еды и с романом Майкла Коннелли завалилась в кафе на углу книжного магазина.

Больше всего в этом книжном мне нравилось его расположение — он находился так глубоко под районом Денни Регрейд, что никакие призраки сюда не забредали. «Пасифик Плейс» занимает южный угол того, что некогда было холмом Денни — пока Р. Э. Томсон [12] не втащил на его отвесный склон гидравлическое горное оборудование. Вода сточила северную часть до нужного размера, и центр города пересекли широкие, отлого спускавшиеся к морю проспекты, которые инженер предпочел вертикальному безумию, характерному для первоначального облика города. Сегодня уровень улиц на углу Пайн и Седьмой авеню на сто футов ниже некогда возвышавшегося здесь холма, а фундамент книжного магазина вжат в ледниковые наносы, которые не трогали до девяносто восьмого года. Я наслаждалась непривычной тишиной за чашкой супа в компании Гарри Босха, [13] пока не набралась сил, чтобы пойти домой.