"О, я решила, что будет легче стянуть кое-что из твоей собственности, выбраться отсюда и получить милостивое восстановление в статусе".

Пожалуй, не стоит этого говорить. Лучше попробовать другую правду.

– А может я не готова обсуждать своё унижение с тем, кого едва знаю.

Губы Азагота медленно расползлись в горькой улыбке.

– Вот именно.

– Значит, твой сын – это твоё личное унижение? – Наверное, Лиллиане не стоило давить на него в этом вопросе, особенно когда он чётко дал понять, что не хотел об этом разговаривать, но чёрт возьми, что может заставить отца отказаться от своего ребёнка.

– Личное? – Азагот рассмеялся. – Нет, скорее очень даже публичное унижение. – Он указал на хроногласс. – Довольно болтовни. Мне очень хочется посмотреть, куда ты меня перенесёшь на этот раз. Надеюсь, это окажется тёплое место.

– Конечно, – нежно ответила Лиллиана. – Вперёд.

Они вышли в замёрзшую пустошь, где, куда ни глянь, были лишь снег и лёд. Даже небо не контрастировало ни цветом, ни текстурой. Серые, пустые облака являли собой покрывало хандры.

Лиллиана внимательно наблюдала за Азаготом, выискивая признаки раздражения из-за того, что привела его в такое холодное и пустынное место, но как и с тем разом в египетской пустыне, лицо Мрачного Жнеца выражало благоговение и радость. Он совсем не разозлился. Если бы так было, то Азагот вспыхнул бы, как рождественская ёлка на Таймс-сквер.

– Это не тёпленькое местечко, но я тебя прощаю. – Азагот, улыбаясь как сумасшедший, вытянул руки и позволил пушистым снежинкам сыпаться между пальцами. – Ненавижу снег, – произнёс он, но, глядя на его действия, Лиллиана так бы не сказала. Азагот даже высунул язык и пытался поймать на самый кончик снежинку. Лиллиану бесило, что было что-то очень трогательное – и сексуальное, – в его манипуляциях.

– Для того, кто не любит снег, ты кажешься очень довольным.

– Да потому что я его уже уйму лет не видел. – Он зачерпнул целую пригоршню снега и с шаловливой улыбкой бросил комок в Лиллиану. Прямо в лоб. – Вот так, получи.

– Ты серьёзно? – спросила Лиллиана, отплёвываясь от снега. – Сколько тебе?

Бам! Ещё один комок попал Лиллиане в грудь, а затем Азагот побежал прочь. Ботинки скользили по льду, но он не упал. Лиллиане хотелось разозлиться, но откровенное веселье Мрачного Жнеца оказалось заразительным. Улыбнувшись вопреки желанию, она кинула в него снежок, используя лишь немного силы для управления его траекторией. Проклятье, как же классно находиться за пределами владений Азагота и иметь возможность снова пользоваться своими силами.

Снежок попал Азаготу в затылок.

– А вот и расплата, Азагот!

Он резко остановился, развернулся и в застывшем арктическом воздухе раздался его хохот. А затем, насколько Лиллиана могла сказать, Азагот упал на снег, намереваясь в нём изваляться.

– Потрясающе! – выкрикнул он.

Да, так и было. Сколько людей могли сказать, что стали свидетелями того, как незнаменитый мрачный правитель мёртвого мира бесился как школьник в снежный денёк? Ему не хватало ранца и холма.

Внезапно Азагот вскочил на ноги и поднял лицо к серому небу.

– Облака, – произнёс он. – Странно по ним скучать. – Он развернулся лицом к Лиллиане. Его тело было настолько расслабленным и свободным, каким она его ещё не видела. – До падения я на Небесах порой создавал облака, в основном, чтобы убрать голубое небо. Ради забавы я делал их оранжевыми.

Как мог этот мужчина оказаться признанным безжалостным ангелом? Книги по истории, которые Лиллиана читала, очень многое упустили.

– Я создавала облака цвета радуги, – призналась Лиллиана, воодушевлённая тем, что наконец-то обнаружила между ними с Азаготом ещё что-то общее помимо ненависти в отношениях отец-ребёнок. – Ещё когда была ребёнком и нас учили управлять способностью создавать что-нибудь силой мысли. – Направив крохотную часть силы, Лиллиана раскрасила широкую полосу неба в радужные цвета, а затем позволила снова заволочь его тусклым серым цветом. – Мой инструктор в бешенство приходил и тут же раскрашивал их в белый, как делали остальные ангелы.

– Так в твоих мятежных намерениях было приводить меня в самые хреновые по твоему мнению места?

Попалась с поличным.

– Именно.

– Мятежников на Небесах не жалуют. – Он улыбнулся, и от этой улыбки у Лиллианы остановилось сердце, замерло дыхание, бросило в жар прямо посреди этой холодной пустоши. – Мне это нравится.

Внезапно в грудь Лиллианы ударился ещё один снежок. Она даже не увидела, как Азагот его бросил.

– Ах, так? – Используя лишь силу мысли Лиллиана отправила в Азагота огромную снежную стену. Глаза Мрачного Жнеца вспыхнули, и на мгновение Лиллиане подумалось, что он переместится с пути снежной стены, но он так не сделал – остался на месте, и на лице сияло благоговение, когда его как гигантской волной накрыло лавиной.

Азагот, усмехаясь, стряхнул снег с волос и одежды. А затем, движением настолько быстрым, что Лиллиана его не уловила, он повалил её на снег и оказался сверху.

Они покатились переплетением конечностей и снега, и когда Лиллиана распласталась на спине, Азагот расположился на ней. Она не ощущала холода – по крайней мере, не так, как большинство из созданий, – но не упустила резкий контраст между холодным снегом снизу и тёплым телом Азагота сверху.

– Неужели ты и правда рассчитывала сбежать? – Он дёрнул её за нос, и от такой игривости Лиллиана потеряла дар речи. Этот мужчина с растрёпанными ветром, заметёнными снегом волосами не мог быть тем же самым парнем, обладающим силой уничтожать души. Тем же самым парнем, который хладнокровно выкинул собственного сына из своих владений.