Лиллиана застонала и подалась бёдрами навстречу, чтобы Азагот вошёл ещё глубже, чтобы двигался ещё быстрее... да что угодно, лишь бы в ней нарастало приближение оргазма.

Оргазм наступил взрывом наслаждения, таким сильным, что, когда сознание почти покинуло её тело, Лиллиана увидела звёзды. Ей казалось, что она пронеслась сквозь время и пространство.

Азагот, нависая над ней, поднял голову, чтобы посмотреть Лиллиане в глаза. Его тело дрожало и вибрировало, солнечный свет отражался от потной и залитой морской водой кожи.

– Моя, – прорычал Азагот и жилы на его шее напряглись. – Ты. Моя.

От его слов Лиллиана снова кончила, этот оргазм оказался сильнее первого и она вскрикнула. Откинув голову, Мрачный Жнец закричал так дико, что его, несомненно, услышали на Небесах.

Он с такой силой и эротической дикостью вошёл в неё, что Лиллиана оставила на песке глубокий след, когда он сдвинул её вперёд, но кого это заботило? Оргазм вытянул из неё весь контроль, оставив безумие и наслаждение.

Наконец Азагот дёрнулся, его тело охватили спазмы, пока он выплёскивал семя в Лиллиану.

Теперь она понимала, почему так держалась за свою девственность. Это было неосознанно и, возможно, даже фатально. Но что-то удерживало её от последнего шага и теперь Лиллиана это знала.

Она была предназначена Азаготу.

Азагот ненавидел то, что им придётся вернуться в его владения. Особенно, спустя всего лишь несколько секунд после лучшего секса в его жизни. Он едва вышел из влажного жара Лилли, когда их затянуло в хроногласс и вернуло в холодную тьму Шеул-гра.

Но в этот раз, в отличие от предыдущих, он не потерял контроль от нахлынувших эмоций. В этот раз он мог разделить и подчинить их. Завернув Лиллиану в одеяло, Азагот отнёс её в душ, где полчаса омывал её.

А следующие полчаса занимался с ней любовью на одной из кушеток.

Ему нравилось слушать как она кончает. Нравился её вкус, когда она снова и снова кончала от его рта. А когда он входил в её тело, казалось, что всё в мире встало на свои места.

Впервые с момента создания этих владений Азагот почувствовал себя дома.

А лучше всего то, что ожерелье, которое он подарил Лиллиане, не пригодилось. Да, оно по-прежнему красиво смотрелось на её изящной, сливочной коже, но во всём этом оно не сыграло своей истинной роли.

Когда Азагот решил обзавестись супругой, то обеспокоился тем, что ему с женщиной потребуется эмоциональная связь, которую он не мог предоставить ей, а она – ему. Поэтому он сделал особое ожерелье, при помощи которого мысли и эмоции супруги транслировались бы через Шеул-гра ему. Он надеялся, что получится её почувствовать. Понять.

Всё это произошло естественным путём, и будь он проклят, если это не чудо.

– У меня для тебя сюрприз, Душевный мальчик, – произнесла Лиллиана, скользнув в сланцы. Она выбрала белые капри и ярко оранжевую футболку, которые идеально подошли бы для пляжа, на котором чуть ранее они побывали. Азагот гадал, испытывает ли она ещё тепло тех тропиков.

Потому что он чертовски точно ощущал.

– Я люблю сюрпризы. Хорошие.

Лиллиана улыбнулась, взяла его за руку и повела из спальни.

– Этот хороший.

Азагот позволил ей вывести его из дворца и спуститься по каменным ступеням.

– Куда мы идём... – Азагот замолк и остановился с открытым ртом.

Пейзаж преобразился. Да, по-прежнему казалось, что на территории произошёл ядерный взрыв, но повсюду виднелись признаки возрождения новой жизни и восстановление.

Из чёрной земли то тут, то там виднелась зелёная трава. Ветки деревьев, которые больше не были неуклюжими и голыми, усыпали разноцветные бутоны.

Лианы, обвивающие здания, высохли и погибли, уступив место виноградным лозам, распространившимся повсюду.

Азагот стоял в немом ступоре, когда лёгкий ветерок, которого он веками здесь не ощущал, принёс едва уловимый цветочный аромат. Он вспомнить не мог, когда в последний раз воздух здесь пах чем-то отличным от гнилости.

– Как, – прохрипел Азагот. – Как тебе это удалось?

– Это не я. Думаю, всё это как-то связано с твоими эмоциями. Когда ты начал их ощущать, твой мир это отразил.

Конечно же. Это место умирало, когда Азагота всё больше и больше поглощало зло. И вот не осталось ничего. Владения были такими же мёртвыми как Мрачный Жнец, но теперь, когда он снова ощущал внутри себя пульсацию жизни, окружающий мир тоже её ощущал.