Они были супер-милой парочкой. Оба милые и по-своему эмоциональные, они подпитывали друг друга, цвели и пахли и я, честно говоря, всегда верила, что их отношения – это надолго.

 Я застываю с руками в моих намыленных волосах, и тихо произношу со стоном:

 — О, нет. Бедный крошка Дэйв! Что произошло?

 Я слышу знакомый скрип оттого, что Никки села на мою корзину для белья. Разговоры в ванной не были чем-то непривычным для меня и Никки. Мы жили вместе, пока учились, и скромность вскоре осталась частью прошлого. Он вздыхает:

 — Они поругались. Очень серьезно. Не так, как обычно, знаешь ли. Это был грандиозный скандал. Короче говоря, Фил обвинил Дэйва в измене.

 Открыв рот от удивления во второй раз, я едва не выкрикиваю: «охренеть!»

 Голос Никки звучит не совсем уверенно:

 — Ну, нет. Не совсем так, — сказала Никки. — Но Дэйв воспринял это именно так.

 Н-да! Дэйв бывает таким вспыльчивым иногда. Никки вздохнула:

 — Он сказал Филу собирать свое барахло и убираться. Фил так и сделал. А Дэйв сидел в стороне и наблюдал. Теперь Дэйву очень плохо.

 Её короткое и милое разъяснение событий расставляет все по своим местам. Дэйв иногда ведет себя, как примадонна. Я высказываю свои догадки:

 — Дэйв хотел бы все вернуть, но не предпринимает никаких попыток, так? Его драгоценная мужская гордость была задета, но теперь он сожалеет о содеянном, превратившись в плаксивую, эмоционально подавленную королеву драмы в мужском обличии, которая, вероятно, будет в стельку пьяна к тому времени, когда я выйду из душа, да?

 В голосе Никки слышится веселье, когда она отвечает:

 — Бинго-бонго, детка. Не в бровь, а в глаз. Ты отлично умеешь читать между строк! — в ее голосе слышится неприкрытое восхищение.

 Я закашлялась сквозь смех:

 — Никки, ты знаешь, чем я зарабатываю на жизнь? Ежедневно выслушиваю тонны лжи! Эти детки... они хитрые, как черти. Они знают, что ты хочешь от них услышать и прилагают все усилия, чтобы направить мое охренительное чутье собаки-ищейки на ложный след. Еще и так, чтобы они могли избежать контроля и принудительной учебы в школе и смогли просто продолжить праздно шататься по улицам. Поверь, я бы очень хотела, чтобы мне не нужно было уметь читать между строк.

 Но у меня нет другого выбора.

 Скрип корзины для белья, подсказал мне, что Никки встала.

 — Я знаю, крошка. У тебя это отлично выходит. И эти дети сейчас может быть даже и не подозревают, но им крупно повезло, что у них есть ты. И я горжусь тобой.

 Мое сердце переполняется от нахлынувших чувств, и я улыбаюсь. Я просто обожаю эту девчонку.

 — Ну все, давай, шевели своей задницей, а то в гостиной наш собственный беспризорник ждет, чтобы о нем позаботились.

 Она оставляет меня в покое, чтобы я могла спокойно прополоскать волосы. Мои мысли плавно возвращаются к событиям прошлой ночи. Прежде, чем допустить это, я начинаю петь, чтобы отвлечь себя. Ну, и чтобы мои друзья не догадались, что я чувствую себя подавленной.

 В паршивом настроении, я чувствую себя настоящей дешевкой за два доллара, и меня все еще потряхивает от нападения прошлой ночью.

 Мое уникальное исполнение «Ginuwine’s Pony» как раз годится для подобного момента. Когда я говорю: «уникальное», имею в виду, что не могу не фальшивить, даже если бы от этого зависела вся моя жизнь. Но мне нравится петь. Так что к черту все, что не делает нас счастливыми. Я собираюсь усердно петь мою фальшивую песенку.

 Надеваю халат и заворачиваю волосы в полотенце-тюрбан, пересекаю коридор и захожу в гостиную-кухню. Нахожу там Дэйва, который развалился на диване и уставился в пустоту, в то время, как Никки ведет с ним беседу из кухни, не получая в ответ ни слова. Он не брился, по крайней мере, дня два, глаза красные и воспаленные – доказательство того, как сильно на него повлиял разрыв. Он делает большой глоток игристого вина из бокала, что держит в своей руке.

 Бедный малыш.

 Не говоря ни слова, я подхожу к нему, беру вино из его руки, ставлю его на кофейный столик и залезаю к нему колени. Сидя таким образом, я обнимаю его, и притягиваю его голову в изгиб моей шеи.

 Никто не понимает Дэйва так, как я. Я знаю это потому, что он сам сказал мне об этом. Я также знала это потому, что он всегда мне все рассказывал. Он делился со мной вещами, о которых никто не знал. Я его «жилетка», в которую он может поплакаться. А он мой психотерапевт.

 У нас странные, но полностью взаимовыгодные отношения.

 Я люблю его, как брата. Я хотела бы, чтобы он был моим братом. Таким, какого мне дал Бог, и которого я оставила в своей прошлой жизни. Он был хорошим братом. Таким братом, которым сестра могла бы гордиться.

 Помнится, будучи ребенком, я всегда была для него на первом месте. Он всегда отдавал мне большую половину поделенной пополам шоколадки. Он никогда не позволял кому-либо дразнить меня. Он рассказывал мне самые хорошие и самые страшные истории. Он всегда находил для меня время. И я скучаю по нему.