Нечаянно я бросаю беглый взгляд на свое отражение и со смешком кашляю.

 Зеркало так запотело, что я не могу ничего толком в нем разглядеть. Ну, и, слава богу.

 Быстро сбросив остатки одежды, я становлюсь под обжигающе горячие струи и пытаюсь выдержать под кипятком так долго, пока кожу не начинает жечь.

С закрытыми глазами я тянусь к крану, поворачиваю его, пока струи не становятся прохладнее и обдумываю то, что со мной только что произошло.

 Я и правда только что подверглась нападению большого страшного мужика, от которого меня спас сталкер?.. Да. Кажется, так и было.

 После небольшого усилия по щеке стекает слеза. За ней другая.

 Затем из глаз прорывается поток, как будто его призвали первые две слезы.

 Держась рукой за стенку душа, чтобы не упасть, я вся содрогаюсь в бесшумных рыданиях.

 Я не хочу, чтобы он меня услышал.

 Глубоко вздыхая, я беру себя в руки и трачу свои последние силы, чтобы вымыть волосы. Я намыливаюсь, ополаскиваюсь и выхожу из душа.

 Надев на себя халат, я расчесываю волосы, затем выхожу из ванной и слышу звуки какой-то возни на кухне. Войдя в свою комнату, я снимаю халат и надеваю одежду, которую он мне выбрал.

 И только тогда, когда я уже оделась, понимаю, что он выбрал мою любимую пижаму. Совпадение?

 Почему-то я думаю, что нет.

 Пройдя по коридору в своих пижамных Элмо-штанах, белом топе и с мокрыми волосами, я медленно вхожу в гостиную и осторожно окидываю ее взглядом. Оттуда, где стою, я вижу, что он находится возле двери холодильника, спиной ко мне.

 Зная, что он не найдет там ничего съестного, я съеживаюсь. Из того немногого, что мне известно о нем, мне ясно, что он всегда наблюдает за мной на улице, одетый в одну и ту же одежду. Мой мозг социального работника автоматически предполагает, что он бездомный.

 У меня в груди что-то сжимается. Он, должно быть, голоден.

 Я откашливаюсь, и он поворачивается ко мне:

 — Проголодалась?

 Я нахмуриваюсь в замешательстве. Разве не я должна это спрашивать?

 — Э, нет. Я не думаю, что смогу есть, даже если захочу.

 Он задумчиво кивает.

 — Ты в порядке? — спрашивает он, осматривая мое тело.

 — Да, — опустив подбородок, тихо отвечаю я. — И мне было бы в сто раз хуже, если бы тебя там не оказалось, так что...

 У меня колотится сердце, и я вдруг начинаю нервничать и дергаться.

 — Сп-спасибо тебе. З-за то, что ты сделал, — заикаюсь я.

 Его ледяные глаза впиваются в мои.

 — Не обманывай себя, — произносит он с издевкой.

 Шагнув ко мне, он прикрывает свои карие глаза, которые видят меня почти насквозь:

 — Монстры не всегда прячутся в тени.

 Вытянув руку, он медленно проводит кончиком пальца вдоль моего подбородка. Наклоняется вперед, и его дыхание согревает меня, когда он тихо произносит всего на расстоянии волоска от моих губ:

 — Иногда они скрываются у всех на виду.

 Его глаза его по-прежнему закрыты, а у меня по коже пробегают мурашки, и поднимаются волоски сзади на шее. Мои соски напрягаются, когда большим пальцем он проводит вниз по моей щеке, так нежно.

 — Немного поцарапалась, — говорит он приглушенным голосом.

 Я с трудом сглатываю и отстраняюсь от него.

 Он как магнит, притягивает мой плюс к своему минусу. Это уже перебор на сегодня. Открываю глаза и обнаруживаю, что он все еще смотрит на меня. Я почти шепотом спрашиваю:

 — Как тебя зовут?

 Он медленно ухмыляется:

 — Не важно. Ты забудешь мое имя, сразу же, как я уйду.

 — Нет, не забуду, — обещаю я, делая небольшой шаг в его сторону.

 Теперь его очередь делать шаг назад.

 Он продолжает смотреть на меня. Эти глаза. Кажется, будто они все-все видят. Вдыхая, он отвечает на выдохе:

 — Я Твитч.

 Твитч?

 Твитч? … В самом деле?

 — Я имею в виду, твое настоящее имя? — спешу я внести ясность, чувствуя себя немного смелее.

 — Это мое настоящее имя.

 — Нет, имя, данное тебе при рождении, — отвечаю я, качая головой.

 Он выглядит раздраженным.

 — Именно это имя и было мне дано.

 Теперь раздражаюсь я:

 — Твоими родителями?

 — Нет, и что, от этого оно не может быть моим именем? — отвечает он. — Это вся информация, которую я могу тебе предложить, нравится она тебе или нет.

 Хммм. Интересно.

 Я осматриваю комнату, смотрю куда угодно, лишь бы избежать его глаз, и спрашиваю: