Шрифт:
— Детка. Серьезно. Ты слишком умна, чтобы быть с таким типом, как я, и ты определенно умнее, чем те пустышки, которые трахаются с такими парнями. Но я понимаю, что ты готова довольствоваться и такой малостью, — я жестоко улыбаюсь. — В конце концов, хорошие девочки всегда хотят плохих мальчиков, не так ли?
Она садится на кровати, от этого движения, простыня спадает с нее, и я любуюсь ее обнаженной красотой.
Красивые глаза Лекси теперь печальны и затуманены. На ее лице чистейшая ярость. Она настолько зла, что аж дрожит.
— Убирайся, — шепчет она.
Я подавляю смешок и закатываю глаза, предвидя сцену, которую она собирается устроить. Внезапно замолкаю, когда в меня летит прикроватный светильник, и врезается в стену над моей головой. Осколки стекла падают на пол к моим ногам.
Я перевожу на нее взгляд:
— Лекси, ты могла бы выбить мне глаза. Какого хрена!
Она встает, и, пересекая комнату, берет хрустальную вазу, и со всей силы ее в меня бросает. Я ловлю вазу в воздухе, а она в это время кричит:
— Я сказала, пошел отсюда на хрен, Твитч.
По ее разгневанному лицу текут слезы, она вся трясется от злости, и я чувствую себя мудаком.
Хоть и не могу себе позволить, чтобы она это заметила. Это не часть меня. В любом случае, больше не часть меня.
Ставлю вазу на стол около двери, молча, натягиваю брюки, затем туфли, беру свою рубашку и пиджак, и ухожу.
Как только я закрываю за собой дверь, слышу стон Лекси, полный боли и страдания. И на этом все.
Это будет мне напоминанием, почему мы никогда не сможем быть вместе.
Глава 12
Я лго и скрупулёзно обдумывала все, что произошло с Твитчем прошлой ночью. Час за часом я пыталась понять, как я ко всему этому отношусь и решить, как мне теперь быть.
Взвесив все «за» и «против», я решаю навестить его на работе. И только тогда, когда я приближаюсь к его офису и останавливаюсь перед дверью, понимаю насколько я глупая.
Но если я не сделаю этого сейчас, то никогда уже не сделаю. Так что я решаюсь. Прямо сейчас. Я бы солгала, если б сказала, что мне не страшно.
Вхожу без стука, и он бросает рассерженный взгляд в сторону двери, чтоб посмотреть, кто же посмел его прервать. Когда замечает меня, его брови удивленно взмывают вверх, но его выражение лица быстро снова становится серьезным и непроницаемым. Смотря обратно в компьютер, он печатает и бормочет:
— Я как бы занят. Что тебе надо, Лекси?
Лекси. Не Ангел.
Закрываю за собой дверь и делаю два шага вперед. Моя напускная храбрость тут же выпрыгивает в открытое окно.
— Я-я думаю, тебе нужна помощь, — говорю я слабым голосом.
Выражение его лица ожесточается. Взгляд становятся холодным.
Потеряв то немногое, что я думала еще оставалось от моей храбрости, мой голос дрожит:
— Ходить к психиатру не так уж и плохо, Твитч. Я тоже хожу.
Он резко поднимается со своего места. Его стул врезается в стену. Меня начинает трясти.
— Выметайся, — произносит он приказным тоном.
Когда он видит, что я даже не шелохнулась, он медленно обходит стол, словно хищник. Лев, который собирается накинуться на свою жертву.
Я цепенею от мысли, что антилопой буду я.
Когда он останавливается в футе от меня, я шепчу:
— Ты не должен так жить, Твитч.
Он закрывает глаза.
— Я сказал – выметайся.
— Там тебе помогут.
Он стискивает челюсть.
— Выметайся, Алекса.
— Ты почувствуешь себя новым человеком.
Он открывает глаза. Наклоняется, пока мы не оказываемся нос-к-носу, стискивает свои зубы и шипит:
— Выметайся отсюда на хрен, сука.
Я не обращаю никакого внимания на его грубое оскорбление. Работая социальным работником, я знаю, как действуют защитные механизмы людей, и к тому же, меня называли словечками и похуже. Дрожа, я решаюсь кое-что попробовать.
Кое-что невероятно глупое.
Медленно поднимаю трясущиеся руки вверх, и нежно беру его лицо в свои ладони. Его челюсть сильнее сжимается под ними, а его холодные, сердитые глаза встречаются с моими. Я шепчу:
— Ты не хочешь причинить мне боль.
Он выплевывает:
— Если кто-то и причинит тебе боль, так это буду я.
Мое сердце пропускает удар. Жестокая ухмылка появляется на его лице.
— В чем дело, Лекси? Испугалась?
Я моргаю.
Мое дыхание сбивается.