Я точно знаю, что сейчас, наконец, он трахнет меня и готова разрыдаться от счастья.

 Я слышу, как он расстегивает молнию. Этот звук раздается громом в тишине комнаты. Но когда его член прикасается ко мне, мои глаза широко раскрываются, и я стараюсь отодвинуться подальше от него.

 Шлепок ладонью по моему заду заставляет меня вздрогнуть и подскочить. Он протягивает руку и берет меня за волосы и осторожно потянув их на себя, произносит:

 — Ты хочешь этого.

 Я? Правда хочу? Я не уверена в этом.

 Головка его члена вновь устраивается у моего «черного входа» и он бормочет:

 — У тебя есть последняя возможность отказаться. Ты так уверена, что я не сделаю тебе больно? Ты правда настолько глупа, чтобы остаться?

 Черт!

 Это проклятая проверка! И, кажется, я ее не прохожу. Твою мать!

 Я не готова к этому. Не туда. В другой раз, возможно, но не сейчас.

 Слезинка выскальзывает из уголка моего глаза, и я неубедительно говорю, прерывисто дыша:

 — Я доверяю тебе.

 Какого хрена я это сказала, не знаю. Но эти слова уже не вернуть обратно. Слишком поздно теперь поворачивать назад. Я чувствую, как его тело напрягается, и он шепотом говорит:

 — Ты сделала неправильный выбор.

 Самый кончик его входит в меня, и я тихо взвизгиваю. Это немного больно, но мой анус настолько скользкий от его слюны, что возможно мне больно просто от неожиданности. У меня перехватывает дыхание и еще одна слезинка скатывается по щеке. Он вздыхает позади меня и, зажав мои руки, сцепленные за спиной своей рукой, он наклоняется вперед и это движение проталкивает его член еще чуть глубже в меня. Это приносит острую боль, и я закрываю глаза, нахмурив брови от боли.

 — Если ты не хочешь, чтобы тебе было больно, — шепчет он, — то немного наклонись и расслабься. Давай.

 Закончив свою фразу, он медленно проталкивается внутрь, и я выполняю то, что мне сказали – я прогибаюсь и двигаюсь ему навстречу. Шарики его пирсинга проскальзывают в меня без проблем. Мой желудок сводит от острых ощущений. Я никогда не чувствовала себя настолько заполненной прежде. Это не больно, просто немного саднит. Он останавливается на секунду, тяжело дыша. Свободной рукой он гладит меня по волосам и нежно говорит:

 — Хорошая девочка.

 Не проходит и минуты, прежде чем он отпускает мои руки и берет за плечи. Он шепчет:

 — Держись, малышка.

 Вот тут-то все и начинается.

 Он входит в меня настолько глубоко, насколько может, немного выходит, затем опять проталкивается внутрь. Белые пятна появляются перед глазами.

 Он двигается во мне в равномерном ритме и все, что мне остается делать, так это держаться за стол пока меня трахают. Я в замешательстве от захлестнувших меня ощущений. Это так потрясающе. Хотя, все, что касается Твитча дарит потрясающие ощущения.

 Край стола касается моего клитора с каждым толчком, и непонятно от чего, но я чувствую, как мое тело напрягается, а дыхание учащается. Я сжимаюсь вокруг него, и он стонет:

 — Черт, Ангел. Сделает это. Кончай.

 Неспособная больше сдерживаться, я кончаю.

 Мое тело сжимается в судорогах, и я чувствую, будто я падаю. Падаю с высокой горы. В океан чистого наслаждения.

 Я пульсирую с каждым толчком и прикусываю язык, чтобы не закричать.

 Так же быстро как это приходит, так же быстро и испаряется. Я становлюсь вялой и обида на человека, который меня трахает, снова возрождается во мне. Как ему это удается? Он так легко манипулирует мной.

 Глаза жжет, я зажмуриваюсь, смущенная тем, как сильно его хочу. Тихо плачу на столе и во мне закипает гнев.

 Внезапно он замирает. Из него вырывается протяжный стон, и теплая жидкость заполняет меня. Я закусываю губу, чтоб не разрыдаться.

 Спустя какое-то время, он осторожно выходит из меня и вручает мне стопку бумажных салфеток. Не спрашивая, я прикладываю салфетки к тому месту, откуда вероятнее всего будет капать, иду в его уборную комнату и запираю за собой дверь.

 Привожу себя в порядок и, наконец закончив, опускаю крышку унитаза и сижу на ней какое-то время. Хлюпая носом, я промокаю глаза и задаюсь вопросом, почему этот мужчина вытворяет со мной подобные вещи. Моя жизнь была прекрасной до встречи с ним. Теперь же она превратилась в хаос. И что самое ужасное – я позволяю всему этому происходить. Мой мозг подсказывает мне словечко, которое я хороню глубоко в себе.

 И хоть я не хочу, чтобы это было правдой, в глубине души понимаю, что по каким-то извращенным причинам, я хочу Твитча, несмотря на то, что он безвозвратно испорчен.

 Я приехала сегодня сюда, чтобы прояснить кое-что.

 Иногда, когда ты приглядываешься к человеку, надеясь найти вышеупомянутую ясность, личность этого человека становиться такой туманной, такой искаженной и все, что у тебя остается – это непонятные мысли и куча вопросов.

 Вот так и случилось, когда я попыталась понять Твитча.