Взгляд Сяовэня метнулся к свиткам, которые держал в руках Сюань. Унизительно, несправедливо, но ослушаться он не смеет. Стоит любому, кто званием постарше, пожаловаться, что он воспротивился законному приказу, – и всё, ему конец. Голову Сяовэнь склонил так, словно у него шея надломилась, развернулся на каблуках и зашагал прочь.

Когда Сюань посмотрел на своих воинов, они недоверчиво улыбались, а сын изумленно качал головой.

– Никто из нас не предполагал, что сегодняшний день закончится таким образом, – проговорил наследник. – Нам нужно отъесться и вспомнить навыки владения мечом, пикой и луком. Легко не будет. Моложе никто из нас не стал. Как приготовимся, навсегда покинем эти казармы. Отправят нас против монголов или в ад – неважно. Важно другое: мы отсюда выберемся.

В конце фразы голос Сюаня дрогнул, но его поддержали криками одобрения, которые звучали все громче, эхом разлетаясь по плацу и доносясь до казарм.

Хубилай сидел в юрте целителей и в мрачной тишине ждал, когда усталый шаман перевяжет ему руку. Пальцы у шамана ловкие, умелые, действовал он грамотно. Царевич поморщился: шаман завязал тугой узел, поклонился – и скорее к следующему раненому. Через две койки от Хубилая Баяр старательно изображал холодное равнодушие, а другой шаман зашивал ему рваную рану на ноге, из которой капала алая кровь.

Яо Шу принес целую стопку листов, испещренных торопливо нацарапанными цифрами.

– Где сунские пушки? – неожиданно спросил Баяра Хубилай.

Очень не хотелось слушать от Яо Шу о погибших и раненых. Только не здесь и не сейчас! Царевича до сих пор колотило от боя на холме, внутренняя дрожь длилась куда дольше небольшого сражения.

Баяр встал, чтобы ответить, согнул ногу и поморщился.

– Мы нашли их в боевой готовности, господин, примерно в миле отсюда. Мои люди их осматривают.

– Сколько пушек?

– Лишь сорок, зато пороха и ядер достаточно, чтобы сделать по дюжине выстрелов из каждой. Ядра у них меньше, чем у наших.

– Тогда свои пушки оставим тут. Вели смазать их маслом, обернуть промасленной ветошью и устроить здесь до тех пор, пока у нас не появится передышка или пока не изготовим больше пороха и ядер.

Баяр устало посмотрел на Хубилая. Они получили весть, что к приискам спешат еще два войска – вероятно, для поддержки появившихся ранее. Единственный шанс монголов – подобраться к одному из них и разбить, пока не пришлось сражаться на двух фронтах одновременно.

– Стрелы собрали? – осведомился Хубилай.

Баяр шатался от полного изнеможения, говорил с трудом, ценой волевых усилий – не уважать такое царевич не мог.

– Я отправил минган собрать среди мертвых то, что можно использовать повторно. Думаю, они принесут половину. Часть пошлю в лагерь на починку. Мастера восстановят стрелы и привезут нам.

– Стрелы пусть везут те, кто не может сражаться, – сказал Хубилай. – Проверь лагерные запасы. Лучники должны работать круглосуточно. Без стрел нам оставаться нельзя. – Он сжал кулаки и глянул на терпеливо ожидающего Яо Шу. – Ладно, говори, скольких мы потеряли.

Старику даже с записями сверяться не понадобилось.

– Свыше девяти тысяч. Из них шесть тысяч погибли, остальные тяжело ранены и сражаться не смогут. Шаманы говорят, что к утру мы потеряем еще тысячу, а на следующей неделе – больше.

Баяр негромко выругался, а Хубилай вздрогнул. Его рука пульсировала в такт биению сердца. Потеряна десятая часть войска. Сам он ранен и устал, а утром грядет новая битва со свежим противником. Оставалось лишь надеяться, что долгий переход утомит сунцев.

– Пусть наши воины хорошенько поедят и выспятся. К утру они должны быть во всеоружии. Пришли ко мне Урянхатая.

– Господин, ты ранен, тебе нужно отдохнуть.

– Отдохну, убедившись, что дозорные высланы, а раненые отправлены в лагерь. Горячего ужина сегодня не будет.

Баяр закусил губу, но продолжил:

– Господин, завтра тебе понадобятся силы. Остальное – наша с Урянхатаем забота. Пожалуйста, отдохни.

Хубилай коротко глянул на Баяра. Мышцы ныли, ноги тряслись от усталости, но разве можно спать? Дел-то невпроворот.

– Отдохну, – пообещал он, – но сперва потолкую с орлоком.

– Да, господин, – отозвался Баяр.

В лагерь прискакал дозорный и принялся искать юрту шаманов. Хубилай увидел его первым и понял: вести плохие. Краем глаза он следил за всадником, которому показали, где искать ханского брата. Дозорный приблизился, и Хубилай мрачно посмотрел на него.

– В чем дело?

– Третье войско, господин мой. Оно идет с востока.

– Точно третье? Может, о нем мне уже докладывали? – переспросил царевич. Дозорный почувствовал его гнев, побледнел, и Хубилай заставил себя сдерживаться.