Осман долго слушал, затем отпустил сказочника, которому щедро заплатили. Осман велел слуге призвать Михала Гази.

–  Что, брат Михал? Я вижу в твоих глазах одно желание, ты хочешь, чтобы лекари вошли сюда. Но потерпи ещё немного... Садись рядом!..

Михал послушно сел.

–  Я сейчас слушал историю Гарыпа и Шасенем, - заговорил Осман, - слыхал ты о них? Это хорошая сказка!..

–  Не припомню, — отвечал Михал честно.

–  Вот, не припоминаешь, и, может, и не слышал... И знаешь ли, что удивило меня сейчас? Я мог бы удивиться уже давно, я мог бы всю свою жизнь удивляться! Но удивился я только сейчас! Ты подумай! Сейчас я слышал из уст рассказчика слова одного из тюркских наречий; не на этом наречии говорили мои отец и мать, мои покойные братья; но всё же я понимаю это наречие. Я понимаю наречия болгар и сербов, есть сходство меж этими наречиями. Чудно ведь это!

–  Чудно!
– согласился Михал.
– Я понимаю все греческие наречия, но они очень-очень похожи...

Осман задумался, оба молчали. Михал увидел, как на глаза Османа навернулись слёзы; старческие слёзы, от которых набухают краснотой запавшие в морщины глаза...

–  Ты навестил свою жену?
– вдруг спросил Осман.
– Мы с тобой ведь родные, я могу спросить тебя и о твоей жене!..

–  Ещё нет, не был я дома, не побывал, - произнёс Михал сдержанно.
– Она знает о моём приезде...

–  Сегодня побываешь дома! А Мальхун Хатун знает ли, что я здесь?

– Да.

–  Что она говорит?

–  Посылает своих служанок, чтобы спрашивали, когда тебе угодно будет позвать её.

–  Мне угодно!
– Осман усмехнулся, покривив рот, также запавший, потому что уже недоставало многих зубов.
– Мне угодно! Пошли слугу в её покои; пусть передадут ей, что мне угодно видеть её, и скорее. Скорее вели передать ей и пусть скорее появляется здесь она...

Михал послал за Мальхун Хатун.

–  Иди, сказал ему Осман, - иди в свой дом, отдыхай. Но когда отдохнёшь достаточно, приходи снова ко мне; хочу видеть тебя!..

Михал, наклонившись, попытался поцеловать руку султана Гази, но Осман отдёрнул руку и приказал:

–  Целуй в губы, умирающих так целуют!

И Михал без возражений поцеловал крепко Османа в губы...

Осман представлял себе Мальхун, как она идёт сейчас к нему в сопровождении своей женской свиты... Но растворилась дверь - обе створки - вступила Мальхун, тучная, старая. Но лицо её не было сморщено жалостью; глаза её вдруг засияли радостной любовью. Осман протянул руки. Она села подле него, близко. Он обнял её одной рукой, запрокинул её на подушки и целовал её лицо... Затем отпустил; сам откинулся на подушки, закрыл глаза. Ни слова не сказали друг другу. Осман снова раскрыл глаза, посмотрел на жену.

–  Позволь мне оставаться в комнате поблизости, - попросила Мальхун...

Он понимал, что и она боится его смерти. Она не хочет его смерти! О Аллах! Сколько людей хочет видеть его живым, а не мёртвым!.. А Мальхун боится уйти к себе, как будто в её силах не пустить к нему смерть!..

–  Оставайся, - сказал он.
– Распорядись! Хорошо устройся!.. А теперь иди, я хочу побыть один!..

Она поклонилась ему с неожиданной для тучной женщины лёгкостью и вышла, затворив дверь...

Приехал верный Михал, снова просил у Османа дозволения привести лекарей,

–  Да веди их, веди сюда!
– Осман хотел было махнуть рукой, но раздумал, отказался от излишнего жеста, решил беречь силы; знал, что силы ему ещё понадобятся...

–  Веди, веди греков!
– ворчал Осман. — И смотри, смотри! Видишь, я не такой, как тесть мой покойный, шейх Эдебали! Он бы никогда не согласился лечиться у христиан!.. А для меня все люди моих земель - мои подданные...

–  И я, твой подданный!
– сказал Михал и рассмеялся. Осман глядел, смеялись глаза Османа...

Лекари пришли, осмотрели больного. Он послушно разделся, затем оделся снова. Один из лекарей посмотрел его глаза. Другой посмотрел мокроту в чашке и мочу в глиняном сосуде... Лекари посовещались, затем сказали Осману и Михалу, как надобно лечить больного...

–  Если ты позволишь нам, господин, - все лекари - их было трое - кланялись, один из них говорил, - если ты позволишь нам, мы приступим к изготовлению лекарств...

Осман отвечал им по-гречески:

–  Позволяю, приступайте!
– Он обернулся к Михалу и сказал так: - Позаботься, брат Михал, чтобы этим людям заплатили хорошую плату, и чтобы их не убили, когда я умру! Слышишь?! Чтобы не было никаких толков, будто меня отравили греки!.. Позаботься...

И Михал позаботился обо всём этом в своё время...

Лекарства скоро были готовы. Михал, Мальхун Хатун, сыновья Османа - все были рады хорошему действию лекарств...

Было предписано лекарями смазывать лоб и переносье смесицей, составленной из сока алоэ, шафрана, яичного желтка и уксуса. Головные боли у Османа почти прекратились и глаза слезились гораздо менее, чем прежде. Больному давали розовый мёд с водой; это лекарство уничтожило приступы жара и уменьшило жажду. Другие снадобья почти уничтожили кашель и колотье в левом боку, опухоль ступней также исчезла... Осман шутил: