– Только то, что вы умный и образованный человек, шеф, – быстро ответил я и добавил: – Потому что не смотрите долгоиграющих сериалов и не тратите на них драгоценное время.

Шеф какое-то время усиленно соображал, что бы значил весь этот разговор. Его мысли – совершенно точно – были где-то вне пределов телекомпании. Где, собственно, находился и сам шеф. А то, что стояло сейчас передо мной, было нечто иное… Он как будто телепортировался, оставив вместо себя жалкую телесную оболочку.

– Так я могу взять Степу и машину, шеф? – снова спросил я.

– Это как-то связано с твоим расследованием убийства продюсера Лисянского? – вернулся наконец шеф в свою оболочку.

– Напрямую связано, – ответил я, обрадованный возвращению шефа.

– Хорошо, бери, – произнес Гаврила Спиридонович, и его сущность снова покинула свою форму.

А он оказался весьма симпатичным, этот Стасик Ярошевич. В смысле располагающим. Женщинам такие вьюноши нравятся. В том числе и зрелым… Высокий, прекрасно сложенный, с выразительным живым лицом и волнистыми волосами.

– Здравствуйте, – поздоровался я и посмотрел на Степу. Оператор в знак приветствия только кивнул молодому актеру. – Меня зовут Арик, – назвал я ненавистное мне уменьшительное имя только ради того, чтобы не называть имя Аристарх полностью, поскольку, вполне возможно, что это имя могла назвать в разговоре с Ярошевичем Наталья Валерьевна Аленина (имя старинное, запоминающееся). А мне бы не хотелось, чтобы Стасик отождествлял меня с тем журналистом, что приходил позавчера в дом к Алениным вместе с дочерью режиссера Альберта Пиктиримова и расспрашивал актрису, возможно, являющуюся его любовницей, о смерти продюсера Марка Лисянского.

– А я Стас, – представился Ярошевич. – Но все почему-то зовут меня Стасиком.

«Ну, это понятно, почему, – хотелось мне сказать. – Ведь ваша херувимская внешность никак не тянет на Станислава или Стаса. А вот Стасик, эдакий сладкий пастушок Лель для флирта и последующих любовных игр, будет как нельзя кстати к вашему образу…»

Однако сказал другое…

– Очень приятно, – произнес я и подошел, дабы вдеть в петличку его рубашки микрофон. На меня пахнуло свежестью молодого тела и французским парфюмом. Ну как такому симпатяге юноше, благоухающему чистотой и здоровьем, не ответить на его знаки внимания? Или не оказать их ему по собственной инициативе? Нет ничего удивительного в том, что в него влюбилась Маша или увлеклась им актриса Наталья Аленина. Из таких вот пастушков Лелей получаются со временем вполне профессиональные альфонсы…

Затем я отошел, встал сбоку от камеры:

– Итак, не мне вас учить, но я вынужден напомнить, что, отвечая на вопросы, вы смотрите на меня, а не на камеру, – деловито произнес я и скомандовал Степе: – Начали!

Стасик приосанился, принял добродушный и одновременно серьезный вид и уставился на меня, ожидая первого вопроса. И я его задал:

– Скажите, Станислав, вам нравится быть актером?

– Да, – просто ответил Стасик. – Это моя профессия и, надеюсь, мое призвание…

– Вот вы сказали призвание… – задумчиво произнес я. – Значит, вам повезло. Многие из нас долго ищут себя, некоторые так заняты этими поисками всю жизнь. И не всегда находят свое предназначение в жизни, – после этих слов я выдержал небольшую паузу, чтобы подчеркнуть важность следующего вопроса. – А вам это удалось как-то очень быстро и на первый взгляд легко… Найти свое призвание, в чем ни у кого из наших зрителей нет никакого сомнения. Скажите, это везение или ваш осознанный выбор?

– Конечно, осознанный выбор. И его легкость только кажется такой. И везение тут ни при чем. На самом деле, – Ярошевич картинно задумался, показывая всем своим видом, что он способен на глубокие размышления, – в актерскую профессию я пришел не сразу и не вдруг…

«Конечно, в актерскую профессию ты пришел не сразу и не вдруг, – подумал я, – сначала ты родился, потом пошел в садик, потом в школу и только после этого поступил учиться на актера, чему крепко поспособствовали папа – педагог «Щуки» и мама – редактор на телевидении. И сниматься ты начал не сразу, а только со второго курса…»

Касательно папы и мамы Стасика я вычитал в Интернете. И вообще к своим интервью я готовлюсь всегда очень тщательно и стараюсь узнать о будущих интервьюируемых как можно больше разных сведений и фактов. К сожалению, так сегодня делают не все телевизионные корреспонденты, а некоторые из них даже не готовят вопросы к тем, кого собираются интервьюировать. Поэтому качество многих передач хромает и оставляет желать лучшего. Я же в своем деле мастер. Ну, или стремлюсь стать таковым, а посему никогда не ленюсь и всегда готов к работе. Нравится мне моя работа, чего уж тут лениться и отлынивать, а тем более делать все на авось и тяп-ляп. Да и не получится так, когда дело, которым ты занят, любимое.

Похоже, и у Стасика Ярошевича сниматься в кино и сериалах было любимым делом. Он был вполне успешным и довольным судьбой молодым человеком, которому в жизни пока очень везло. Но перед камерой он старался все это как-то затушевать.

Он играл. Не знаю, как Степе, но мне это было заметно. Ярошевич, стараясь казаться естественным и откровенным, на самом деле исполнял роль поглощенного творчеством человека, трудяги, которому роли и связанные с ними блага достаются ох как непросто. Он стал говорить про нелегкий актерский труд, про узнаваемость, которая часто мешает нормально существовать, о фанатах-поклонниках и поклонницах, которые буквально оккупировали его подъезд и крепко портят нервы.