Шрифт:
И поэтому осенний праздник жертвоприношения богам самый большой, многолюдный. После обильной еды и питья речь зашла о стычках с татарами. И снова не было среди людей единодушия. Иные хвалили Янгина, а больше ругали. Особенно старались Япык да Урандай.
Япык встал на короб и, обращаясь ко всем, сказал:
— Завтра надо пойти к Янгину и сказать ему, что он негодный лужавуй. Янгин всех нас погубит. Если татар разгневать, они не пощадят ни правого, ни виноватого. Пойдем завтра к Янгину.
Кто-то закричал: «Пойдем!», а иные кричали: «Не надо!»
И начался великий спор.
О приходе татар узнали очень поздно. Люди не ждали их так скоро, и все растерялись. А растеряться было отчего: мужчины сошлись сюда со всех илемов без оружия, только с ножами. Как теперь сражаться с насильниками? Унести свое добро в лес не было времени. И тогда старый Аптулат посоветовал: все, что есть дорогого, спрятать в священной роще. Так и было сделано. Татары никогда раньше не входили в кюсото.
Алим ворвался в селение, как ураган. Джигиты перескакивали через изгороди во дворы и всюду находили безлюдье.
— Они, наверное, скрылись в роще,—крикнул Алим и направил копя в кюсото. Джигиты бросились за ним.
Первым перемахнул через изгородь Алим.
— Смотрите, здесь весь скот и много добра!—крикнул кто-то из глубины рощи.
— Эге-гей! Забирай все, выгоняй скот!—ответил Алим.
Там, где не только ветку, листочек сорвать никто не смел, падали срубленные под корень молодые березы, облетали сучья вековых дубов. Татары выламывали дубинки и выгоняли из рощи « кот. Из гибких стволов березок делали наподобие носилок и выносили на них шкуры и всякое добро. Прошел всего какой-то миг — испоганилась, опустела священная роща.
Многое терпели черемисы: унижения, поборы, грабежи, избиения. Но разве хватит силы вытерпеть, когда совершается такое кощунство? И люди с ножами, с дубинами и кольями бросились на осквернителей.
Когда Аказ с товарищами прискакал в илем, здесь было тихо. Над пожарищами вились дымки догорающих головешек, на дороге и вокруг илема лежали трупы. Около мертвых не было оружия. В золе священных костров дымился навоз, жертвы, отданные богам, лежали втоптанными в землю. Листья священных деревьев облетели, иссеченные березки, будто сиротинки, жались друг к другу.
Только один человек, опустив руки, бродил по роще. Это был Япык. Пока была стычка, он сидел в лесу, тем и сохранил свою жизнь. Но татары не пощадили его добро: все исчезло, даже короба с товаром. Япык подошел к корчащемуся от ран карту Апту- лату...
— У, старый мерин, только ты виноват в этом!
Увидев Аказа и Янгина, Япык задрожал всем телом. Аказ спросил:
— Где остальные люди?
— Прячутся в лесу.
— Мы опоздали, Янгин,—вздохнув, произнес Аказ.—Проспали.
— Но долго ли терпеть все это?! — В глазах Янгина и злость и слезы обиды.—Ну, почему молчишь? Ты народом правишь, твоего слова ждут люди!
— Выше меня совет старейшин есть. Что мой хилый ум по сравнению с двадцатью мудрыми головами?
— Тогда вели собрать совет!
— Эй ты, горячая голова!—вмешался Япык.—Своими словами вторую беду накликать хочешь? Разве не знаешь: совет старейшин без позволения мурзы созывать нельзя. Узнают татары, и всех их положат рядом с этими. Не слушай его, Аказ, он кривой тропкой своего разума ходит.
— Ты верно сказал, Япык,—заметил Аказ,—без согласия мурзы совет собирать не будем. А советоваться пора все же пришла. И я велю тебе, Япык: поезжай в Казань к мурзе и привези его позволение. Скажи так: Аказ очень жалеет, что его люди не хотят второй ясак давать, скажи—надо совет собрать, чтобы всем слово сказать, пусть ясак платят верно. Скажи: совет соберем по первому снегу.
— Давно бы так. Япыка слушать не хотели—беда пришла.
— Ты мудрый человек, Япык. Только поезжай скорей.
— Я еду сейчас же. Мне все равно товар надо добывать.
— Отдавай мой лужай Япыку!—сердито сказал Янгин, когда Япык ушел.—Я хвостом татарской кобылы быть не хочу. Брошу все, уеду в Васильград, русским служить буду.
— Послушай...
— Чем такие слова слушать, лучше вовсе глухим быть. «Аказ очень жалеет».
— Дразниться умеешь — думать не умеешь,— строго сказал Аказ.—Поезжай за мной и будешь делать все, что я скажу.
Отъехав от кюсото, Аказ сошел с коня, вытащил нож, срезал несколько молодых липок, очистил от коры.