– Какую еще дьявольщину? – Хохлов удивленно поднял брови.

Катя протянула ему рисунок. Он взял, всмотрелся:

– Ни хрена себе. Это ж…

– Точно на площадке не было взрослых? – снова спросила Катя охранника, пялившегося недоуменно в рисунок через плечо Хохлова.

– Да точно, я ж все время там был. Если бы кто зашел, я бы сразу увидел. Там только ребятишки гужевались.

– Дашенька, посмотри на меня, пожалуйста, ответь мне, это очень важно. – Катя присела перед девочкой. – Как к тебе попал этот рисунок? Ты его нашла?

– Нет, – губы Даши задрожали.

– Тебе кто-то его дал?

Девочка кивнула.

– Кто, Дашенька? Кто посмел это сделать?! – воскликнула Маруся Петровна, судорожно прижимая к себе девочку.

– Дашенька, это был… кто это был? – настойчиво допытывалась Катя. – Кто-то из взрослых? Дядя какой-то, да?

Она поймала на себе взгляд Хохлова. Потом он снова уткнулся в рисунок. Катя ничего ему не сказала, просто положила ЭТО в свою личную копилку, которую начала собирать – нет, не здесь, не во дворе отеля у цветника, полного георгинов, а еще там, в городе. И в этой копилке уже был один лист бумаги с отксеренной детской фотографией – клетчатая рубашка, щербатая мальчишеская улыбка, а еще там были военные машины на дороге, милицейское оцепление, огни на болоте, лай служебных собак, и тот мужчина, высокий, сутулый – ОТЕЦ, потерявший сына.

Пропавший Миша Уткин и этот жуткий натуралистичный рисунок с изображением мертвой изуродованной девочки… Катя ощутила ту самую прежнюю ноющую боль в виске.

– Дашенька, ну не молчи же, ну скажи мне, – она заглянула девочке в глаза. – Тебе дали этот рисунок?

– Да.

– Кто? Взрослый?

Даша отрицательно покачала головой.

– Кто же тогда, если не взрослый?

– Девочка, – еле слышно прошептала Даша.

– Девочка? – воскликнула Анфиса.

– Тихо, погоди. Дашенька, какая девочка?

– Маленькая.

– Ты ее знаешь? Как ее зовут?

– Не знаю, как ее зовут.

– Но какая она из себя?

– Вот такая, – Даша доверчиво показала рукой невысоко от земли. Рост малыша или гномика. Но какой злобный гном отважился вручить ей ВОТ ЭТО – на белой бумаге, в резких штрихах, в аккуратной растушевке, изображающее агонию, муку, кровь, смерть?

– Идем, ты мне ее покажешь. – Катя потянула ее за руку со скамьи. – Где ты ее встретила?

– Там, возле качелей. – Даша показала в сторону детского городка.

– Маруся Петровна, посидите тут, мы сейчас, – Катя обращалась к Карасевой и одновременно к ним ко всем, столпившимся в молчании вокруг скамейки, вокруг ЭТОГО РИСУНКА. – А вы, – обернулась она к охраннику, – идемте с нами туда.

Она снова перехватила взгляд Хохлова: «Ты чего тут раскомандовалась, а?» – словно говорил этот взгляд, но Катя решила пока не обращать на это никакого внимания. Другое было важнее сейчас.

Она подхватила Дашу и в сопровождении охранника направилась к детской площадке.

Оглянувшись на ходу, она увидела в дверях отеля Ольгу Борщакову. Волосы ее были в беспорядке, вместо прежнего делового костюма – нет, не утренний халат, а бежевое платье-сафари, криво застегнутое не на те пуговицы. Вид у Ольги был такой, словно она только-только поднялась с постели. Но и на этом Катя не стала пока заострять внимание – ибо детский городок был сейчас превыше всего.

Они подошли к качелям. Детей здесь было не так уж и много. И все в основном дошкольного возраста. Все – явно с соседских с «Далями» улиц – из заречья, с частного сектора. Пара малышей – девочка в синей куртке и мальчик в комбинезоне – выглядывали, как горошины из стручка, из оконца деревянного домика. Две девчушки постарше в ветровках и в джинсах с упоением качались на качелях. Еще трое дошколят, визжа от восторга, кружились на новенькой карусели-вертушке.

На Дашу и охранника дети не обратили никакого внимания, а вот на Катю воззрились в изумлении и даже с некоторой опаской. И только тут Катя поняла, как нелепо она выглядит – в платье в бирюзовый горох, с размалеванными красной помадой губами, с нелепым коком на голове, начесанным Идой. Но делать было нечего. «В случае чего скажу им, что я Снегурочка», – решила Катя.

– Покажи мне эту девочку, – попросила она Дашу.

Та осмотрела площадку.

– Ее тут нет.

– Точно нет?

– Точно.

– А этих девочек ты знаешь?

– Это Маринка, а это Полина и Настя, а там, в домике, Вася и его сестра…

– Все так и было? – обратилась Катя к охраннику.

– Точно так. Вчера вечером нас милиция инструктировала, – ответил тот. – Ну насчет детей и догляда. И вообще. Пацан ведь пропал. Мало ли что может быть-то с ним. Так ведь до сих пор и не нашли его. Ну, инструктаж был насчет незнакомцев и вообще посторонних. И Ольга Николавна приказала строго-настрого, чтобы возле площадки постоянно была охрана, чтоб за детьми смотрели. Не только за ее дочкой, но за всеми. Я и смотрел. Ничего подозрительного.