— Почему бы нам не зайти сюда, и вы могли бы мне сказать…

— Мне никуда не надо идти. Отведи меня просто к Лиле.

— Лиле? Госпожи Уивер здесь нет.

Мак-Киннон взорвался.

— Черт бы побрал эту проклятую женщину. Никогда ее нет там, где она должна быть. Мы договорились встретиться в пять часов. Я и сам опоздал на полчаса, а ее, черт возьми, еще нет.

— Я уверена, она будет с минуты на минуту, — сказала Пит своим профессиональным успокаивающим голосом. А про себя подумала, что даже дикие лошади не смогли бы удержать Уивер вдали от драгоценностей. У Пит были для этого все основания. За прошедшие несколько лет ей неоднократно приходилось обслуживать Лилу Уивер. Звезда славилась своей почти патологической страстью к драгоценностям, чем больше — тем лучше. Говорили, что она настаивала, чтобы ее любовники доказывали свою любовь к ней подарками в виде драгоценных камней. Женщина заинтриговала Пит, напомнив легенду о Коломбе и ее сказочной коллекции — дани любовников за всю ее жизнь.

Пит опять пригласила его в один из салонов.

— Зайдите и присядьте. Позвольте мне предложить вам чашечку кофе, пока вы будете ждать.

— Что ты можешь мне предложить, так это старый хороший… скоч. — Он сбросил влажный плащ на мраморный пол и уселся на один из маленьких стульев.

— Мне кажется, вам больше не нужно…

— Только ради Бога, не опекай меня, — разразился он зычным голосом.

Пит помедлила секунду, потом взяла трубку телефона, стоящего на полированном столике черного дерева, сказала в него что-то и уселась напротив него. В сорок пять он был неотразим, с поразительными глазами и глубокими морщинами на обветренном лице, которые делали его еще более красивым. Несмотря на выпитое, он смотрел на Пит с такой откровенностью и силой, что она невольно отодвинулась назад.

— А ты недурная бабенка, — произнес он своим звучным голосом.

Ей пришлось рассмеяться.

— Вы первый, кто называет меня бабенкой.

— Да это часть образа, разве ты не видишь?

— Думаю, вы мне льстите.

Он оглянулся и заметил, что они совершенно одни.

— Думаю, ты не прочь немного поваляться со мной, пока мы ждем эту проклятую Уивер, правда? Она, вероятно, еще по крайней мере с полчаса не появится здесь, а мы, кажется, одни.

Пит опять рассмеялась. Она выслушала не одно предложение в салонах «Дюфор и Ивер», но ни разу они не произносились с таким шармом и простотой. Или так убедительно.

— Нет, не думаю, чтобы мне захотелось, но благодарю за предложение.

— Вот уж не думал, а мне казалось, стоит попробовать.

Принесли виски для Мак-Киннона и кофе для Пит. На мгновение единственными звуками в комнате были позвякиванья кусочков льда в бокале, который он держал в руке, да звук дождя, барабанившего по стеклянной крыше над головой. Он сделал большой глоток прекрасного виски и бросил долгий взгляд на Пит.

— Как тебя зовут, моя дорогая? Как сказал бард, надо знать имя женщины, которую собираешься трахнуть. Это минимум хороших манер.

Пит улыбнулась.

— Шекспир этого никогда не говорил.

— Нет? Только не надо из-за этого скрывать свое имя.

— Пит Д’Анджели.

— Пит? Пит? — повторял Мак-Киннон с возрастающей недоверчивостью. — Что это за имя для такой красивой бабенки?

— На самом деле я — Пьетра.

— Это другое дело. Звучит больше по-женски, — сказал он и посмаковал ее имя, как глоток прекрасного вина. — Пь-е-траааа. Прелестно. Да, оно тебе подходит. — Он пригубил еще виски и стал изучать себя в больших зеркалах на противоположной стене. — С этой повязкой я выгляжу паршивым пиратом.

— Что случилось? Надеюсь, ничего серьезного?

— Только для моей гордости, моя дорогая. Мой Ричард, кажется, не так резв, как раньше. И не так ловок с мечом. Сегодняшняя репетиция была более кровава, чем обычно. Это всего лишь царапина. Я поправлюсь, не бойтесь, хотя моя проворность может и не восстановиться, а уж гордость и подавно.

Тогда Пит вспомнила. Мак-Киннон находился в Нью-Йорке, чтобы сыграть в нескольких спектаклях «Ричард III». Чарли уже просил ее пойти с ним — если эта затея когда-нибудь воплотится. Согласно информации, полученной Чарли, на репетициях то и дело возникают неприятности из-за пристрастия Мак-Киннона к спиртному.

— Мечтаю увидеть вас на сцене, — сказала Пит. — Я слышала, что вы один из лучших актеров, играющих Шекспира, а «Ричард» — моя самая любимая пьеса.

— Что? Бедный мошенник Ричард? Изуродованный, недоделанный, преждевременно появившийся в этом благоуханном мире? Прекрасно, тогда мы станем друзьями. И у тебя будут места в любое время, когда пожелаешь.

Пит охватил неподдельный восторг. Посещение театра всегда было редким удовольствием. Она была на седьмом небе от возможности увидеть Дугласа Мак-Киннона и к тому же сидя на лучших местах в театре.

— Не знаю, как благодарить вас, мистер Мак-Киннон.

— Думай, мое дитя, думай. И может, что-нибудь придет тебе на ум. — Он опять одарил ее одной из своих дьявольских улыбок, несколько отвлекающих от плотоядного взгляда. — А тем временем помолимся, чтобы день премьеры все-таки настал. — Он одним махом осушил половину виски, а Пит бросила взгляд на часы. Около шести. Ей скоро надо ехать домой, но не похоже, чтобы Дуглас Мак-Киннон собирался в скором времени покинуть салон. Наоборот, он, казалось, устроился здесь надолго.