— С удовольствием, мистер Киесаки.

— Хиро, пожалуйста.

— Пит, — сказала она и взяла его под руку.

Открытая танцевальная площадка, выложенная паркетом, напоминала длинный сверкающий бассейн. Когда они скользили по ее гладкой, как зеркало, поверхности под медленную мелодию одной из баллад Азнавура, Пит могла рассмотреть лицо Киесаки вблизи: глаза настолько темные, что были почти такого же цвета, как его черные шелковые волосы, высокие скулы, сильный квадратный подбородок.

Она вспомнила, что читала или слышала о человеке, известном как «Жемчужный принц». Спустя пятнадцать лет после войны он, подросток из Токио, стал собирать лом и сдавать его, зарабатывая на этом. В экономике, которая только что стала приходить в себя после полной разрухи, больше всего ценились утилитарные товары, поэтому на жемчуг по-прежнему не обращали внимания. Однако Киесаки сделал его главной целью своей торговли. Заработав приличный капитал, он открыл небольшой киоск в холле далеко не роскошного отеля в Токио. Потом его киоски появились уже в лучших отелях. По мере того как Япония возрождалась и увеличивались доходы, его дело набирало, силу, он стал не только продавцом, но и поставщиком. Сегодня он был одним из двух наиболее крупных поставщиков искусственно выращенного жемчуга.

— Позор, что мы не встретились с вами раньше, — сказал Киесаки, легко ведя ее по танцевальной площадке.

— Я купила через американских агентов ваш жемчуг для своего магазина. Но слышала, что сам принц в большей степени интересуется выращиванием жемчуга, чем его продажей.

— Но как дизайнер вы могли бы обратиться прямо ко мне — выбрать то, что отвечает вашим замыслам.

— Я не использую много жемчуга в своих украшениях.

— Тогда именно это нам надо изменить. Возможно, мне следует показать вам один из моих лучших экземпляров. Он, может быть, вдохновит вас.

— Я уверена в этом.

Он был прекрасным танцором, и Пит наслаждалась, что он так легко ведет ее. Когда они кружились по площадке, она узнала некоторые факты его официальной биографии. Его отец занимался изготовлением лапши и умер, когда Хиро был мальчиком. Он жил один, проводя большую часть времени между Токио и островом, где выращивал жемчуг, он любил путешествовать и — добавил, широко улыбаясь, — все зубы его собственные.

Когда он повернул ее кругом и Пит вновь взглянула на него, она еще раз удивилась, насколько он не похож на своих соотечественников. Даже то, как он говорил, не глотая слова, с еле заметным акцентом.

Он перехватил ее одобрительный взгляд.

— Вы думаете, что я не совсем похож на традиционного японца.

Пит удивилась.

— Вы читаете мысли. Именно это я сейчас и подумала.

Хиро тихо рассмеялся.

— Так думает каждая женщина, когда знакомится со мной. Даже японки.

Пит послышалось некоторое разочарование в его замечании, словно такая оценка заставляла его чувствовать себя чем-то вроде парии.

— Вам не нравится, что вы не такой, как все? — спросила она.

— Ребенком я хотел быть, как все другие дети. Но не судьба. Моя мать объяснила, что несколько поколений назад один из матросов адмирала Перри разбавил кровь ее семьи. В конце концов я понял, что это преимущество — отличаться от других, и стал ценить необычайность во всем остальном. Вот почему меня привлекает жемчуг, единственный драгоценный камень, сделанный живым существом. — Он сверкнул глазами цвета оникса. — Вот поэтому я буду танцевать с вами весь вечер.

Его откровенное признание лишило Пит дара речи. Но ее это не раздражало, и она не отстранилась от него в танце. Она продолжала следовать за ним, когда он искусно кружил ее по площадке.

Оркестр сделал перерыв, и он остался подле нее. Когда они продолжали беседовать, лунный свет осветил все вокруг.

— Расскажите мне о том колье, следы которого вы хотите найти с помощью Вогийанда.

Когда она поведала ему всю историю, подробно описав флакон Коломбы и свои безуспешные поиски украденной коллекции, он задал ей несколько вопросов и, казалось, с интересом слушал все, что она говорила. Ей было легко с ним.

— Использовать жемчужину неправильной формы для плеч фигурки — замечательная идея. Вам доводилось когда-нибудь видеть Каннинг?

Пит знала, что он имел в виду изящную драгоценную фигурку мифического Тритона получеловека-полурыбы, которая принадлежала лондонскому музею Виктории и Альберта. Она однажды видела ее, когда приезжала по делам в Лондон.

— Она очень похожа, — согласилась Пит, — хотя флакон моей бабушки был сделан четыре века спустя. Мне хотелось бы, чтобы вы увидели его. Великолепная работа. Именно он по-настоящему вдохновил меня стать ювелирным дизайнером.

— Тогда мы все должны быть благодарны, что этот дядюшка исчез не со всеми сокровищами. Мир был бы беднее без ваших прекрасных рисунков. Думаю, с вашим своеобразием и вкусом вы и я могли бы быть полезны друг другу. У вас была бы возможность создавать удивительные вещи с моими сокровищами. Вы знаете, перлы самые чувственные из камней.