Она улыбнулась. Его флирт становился все смелее, но Пит по-прежнему не имела ничего против. Он действительно был очаровательным человеком и необыкновенно хорош собой.

— Я должна уделить больше внимания жемчугу.

Он поколебался мгновение, не отводя от нее напряженного взгляда.

— Утром я улетаю в Токио. Почему бы вам не полететь со мной? Посмотреть кое-что из моих запасов, а потом обсудить дальнейшие планы. У меня свой самолет. Мы могли бы утром вылететь вместе.

Разочарование захлестнуло ее. Ей бы хотелось провести больше времени с этим энергичным и обворожительным человеком.

— К сожалению, завтра я лечу в Таиланд, в Чантабури за рубинами для магазина.

— Понятно. Жаль. Тогда в другой раз. — Он улыбнулся и добавил: — Уверен, что будет другой раз.

Раздался громкий треск, и Пит подпрыгнула. Было уже темно, и начался фейерверк, освещающий небо, как шкатулка с разноцветными драгоценностями, опрокинутая на черный бархат. Рубины, изумруды и сапфиры взлетали в небо; турмалины и топазы, аметисты и аквамарины сверкали на черном фоне. Нить бриллиантов разлетелась в разные стороны и поплыла вниз на землю. В небе появлялось все больше драгоценных камней, которые, падая, оставляли за собой золотые и серебряные следы.

Пит всегда любила фейерверк. Когда раздавались взрывы и в разные стороны рассыпались огни, она от возбуждения сжимала руку Хиро. Он улыбался, глядя на нее, когда последние искры с шипением упали на землю.

Свадьба закончилась. Марсель, эффектно выглядевший в твиде, и Андреа в дерзко короткой черной кожаной юбке и полосатом свитере «апаш», с беретом на светлых волосах, забрались в его «ягуар» и с ревом понеслись от шато, поднимая за собой облако летящего гравия. Перед тем как сорваться с места, Андреа взяла свой букет ярких красных цветов, обвела глазами толпу, пока не нашла Пит, и бросила его ей. Пит пришлось ловить букет, иначе он угодил бы ей прямо в нос.

Хиро проводил ее до машины, которую она взяла напрокат, открыл переднюю дверь и взял ее за руку.

— У нас будет другой раз. Мой жемчуг требует этого.

Жара в Бангкоке была невыносимой. О таких местах в Азии, вроде Бангкока, Ноель Ковард писал: «На полуденном солнце сидят бешеные собаки и англичане». Но Пит не собиралась торчать в номере с кондиционером в отеле «Ориентал», где останавливались Джозеф Конрад и Сомерсет Моэм. Она облачилась в самую легкую тонкую хлопковую рубашку, брюки «хаки» и широкополую соломенную шляпу и нырнула под вертикальные лучи палящего солнца.

Она приехала в Таиланд, потому что сегодня это был центр торговли рубинами. Деловая встреча с дилером в Сиам-центре была назначена после ланча, поэтому у нее оставалось время побродить по переполненным улицам. Она моментально почувствовала симпатию к этому месту, название которого означает «Город ангелов». Как Д’Анджели. Но если Бангкок действительно был их городом, тогда ангелы обладали чувством юмора. Они так густо наполнили его цветом и звуком, запахом и движением, что у Пит разбегались глаза, и она не знала, на что смотреть в первую очередь.

Весело покрашенные и шумные трехколесные тук-тукс быстро проносили пассажиров между рычащих автомобилей, держа путь мимо нагруженного слона и буйвола. Монахи в одеяниях шафранового цвета и женщины в шелках проходили мимо. В воздухе смешивался тяжелый запах горящего древесного угля и фимиама с ароматом свежесрезанных орхидей, очищенных мандаринов и выхлопными газами автобусов.

Автомобильные сигналы и уличные торговцы, предлагавшие свой товар, почти заглушали нежный звон ветряных колокольчиков и монотонную речь людей на улицах.

Пит посетила храм Изумрудного Будды. Она изумленно смотрела в ясную зелень гигантского, вырезанного из камня бога, впитывая его покой около часа. Потом, после обжигающего рот цыпленка в кокосовом супе, зубатки под соусом карри и манго, она прошла мимо Макдональдса, окликнула такси с ожерельем из цветов лотоса, свисавшим с зеркала.

В кабинете агента по продаже драгоценных камней было, к счастью, прохладно от кондиционера. Он поставил перед ней поднос рубинов. Она подошла с ними к столу около окна, где струился естественный свет, и стала изучать их под лупой.

— Чересчур коричневый, — сказала она, отодвигая трехкаратный рубин бриллиантовой огранки. — Слишком пурпурный, — сказала она о другом. Третий был хороший и яркий, но плохо ограненный. Она осмотрела еще полдюжины камней на подносе.

— Мистер Тоон, ни один из этих не подойдет. Я думала, что ясно выразилась, но, вероятно, вы меня неправильно поняли. Мне бы хотелось увидеть самый лучший ваш товар — чистый цвет, хороший блеск, изысканные чистые камни.

— Конечно, мадам, — сказал агент и удалился.