Шрифт:
Это буйство жизни поневоле подавляло, внушая великое почтение.
Неделю за неделей сплавлялся Альберт фон Горн, и на всём его пути простирались пустынные земли, непаханые и нехоженые.
В низовьях Миси-зииби разливались и кисли обширные болота, кишащие аллигаторами.
Испанцы называли Великую реку по-своему — Рио-дель-Эспириту-Санто, «Река Святого Духа».
Но это больно уж отдавало фарисейством. Нельзя же весь божий мир уместить меж страниц Священного Писания!
На правом берегу Рио-дель-Эспириту-Санто имелось крошечное селение, основанное ещё де Сото.
Сложно сказать, везением ли объясняется то, что на всём пути следования фон Горна и его «чернецов» никто не потревожил. Возможно, причина крылась в их знаниях и умениях, в опыте и навыках.
Однако застать испанский галеон в занюханной, богом забытой деревушке было истинной поблажкой Фортуны.
Старый галеон «Пуэрто Кристиано», заглянувший в здешние нездоровые места за грузом крокодильих шкур, уже поднимал выгоревшие паруса, когда к его выпуклому борту приблизились четыре индейские пироги.
Бледный Вендиго не спеша поднялся на борт, властно отстраняя солдата с ржавой алебардой, и громко спросил на прекрасном испанском:
— Кто капитан этого корабля?
Из дверей кормовой надстройки показался загорелый идальго в костюме из потёртого бархата, не ведавшем стирки, и оглядел незваного гостя.
— Меня зовут Антонио де Окендо, — сказал он с лёгкой надменностью. — Я здесь капитан. С кем имею честь?
Фон Горн с достоинством поклонился.
— Дон Альберто де Корон, — представился он. — Могу я узнать, куда следует ваш галеон, сеньор?
— В Гавану, сеньор. Генерал-капитан дон Хуан Фад-рике де Толедо-и-Оссорио отдал мне приказ следовать сюда за грузом…
— Вас послал сам Господь! — обрадовался фон Горн. — Дон Хуан в Гаване! Надеюсь, и вся Армада Эспанья с ним?
— Тридцать пять больших галеонов и четырнадцать навио!
— Отлично… Если вы подбросите меня и моих людей до Гаваны, я оплачу ваше гостеприимство, сеньор.
— Друг сеньора Толедо — мой друг, — выспренне ответил де Окендо. — Вы можете располагать мною и мои кораблём, дон Альберто.
Они ещё долго расшаркивались, но дело было сделано.
А ближе к полудню «Пуэрто Кристиано» отчалил и лёг на курс.
Свежим, искристым утром галеон проходил в виду кубинского берега, волнистых холмов с опушью зелени. А вот и Гавана, испанцами названная куда более цветисто — «Ла Вилла де Сан-Кристобаль де ла Хабана».
Взять этот город с моря — трудная, почти невыполнимая задача.
Надо пройти мимо форта Кастильо-дель-Морро — или просто Эль-Морро — с мрачными бастионами и массивными башнями, воздвигнутого на скалистой возвышенности у самого входа в пролив — узкий проход в голубую лагуну, чьи воды омывали набережную Гаваны.
Напротив форта Эль-Морро, с юга, расположился форт Ла-Пунта с батареей, выстроенной в виде полумесяца, а посерёдке городских набережных была воздвигнута ещё одна крепость, Де ла Реаль-Фуэрца.
На ночь между Эль-Морро и Ла-Пунта натягивали цепь, прикреплённую к брёвнам. «Но пасаран!»
Когда «Пуэрто Кристиано» вошёл в бухту Гаваны, там стоял целый флот. Армада южных морей.
Испанцы собрали её, чтобы примерно наказать голландцев, захвативших португальские колонии в Бразилии [28] .
28
Напомним, что в то время Португальское королевство принадлежало Испании.
Могучие галеоны, вроде «Сан-Николас де Толенти-но» или «Нуэстра Сеньора де ла Викториа», бросили якоря рядом с пузатыми навио и маленькими парусногребными навиетто.
А вот и огромный флагман армады — «Нуэстра Сеньора дель Пилар-и-Сантьяго».
Его корма была столь обильно украшена резьбой и золотом, что поневоле брало сомнение: а боевой ли это корабль?
Самого генерал-капитана фон Горн обнаружил на берегу.
Дон Хуан Фадрике де Толедо-и-Оссорио надувал щёки в окружении местных алькальдов.
Разглядев приближавшегося к нему Бледного Бендиго, он очень удивился и обрадовался.
— Дон Альберто! — вскричал генерал-капитан. — Вот это да! Сеньоры, позвольте вам представить моего старинного друга, дона Альберто де Корона! Право, нашу встречу стоило бы отметить добрым возлиянием!
— Не откажусь, дон Хуан, — улыбнулся фон Горн, — ибо спешил к вам, мой друг, ради недолгого уединения. Хочу передать важные вести…
Генерал-капитан тут же велел подать барку, в тень навеса на которой спустился сам и пригласил с собой Альберта.