Жерве больше не требовалось заставлять говорить. Подталкиваемый надеждой, что госпожа де Монсальви из чувства признательности согласится все-таки сохранить ему жизнь, он не скупился на детали и объяснения.

Катрин слушала с расширенными от ужаса глазами. Несмотря на лихорадку, она чувствовала в жилах леденящий холод. Только теперь она ясно увидела пропасть, разверзшуюся под ее ногами. Впрочем, на ее людей рассказ Жерве тоже произвел ошеломляющее впечатление. Наконец Николя Барраль задал следующий вопрос:

– На что надеется бастард, сказав мессиру Арно о том, что здесь происходит?

– Что он покинет армию, чтобы вернуться сюда. Гонне, конечно, последует за ним, чтобы «насладиться местью». И вот когда с ним не будет всех его верных воинов, тогда на пути домой, на опасных дорогах… Гонне повез с собой яд, который действует медленно и не меняет вкуса вина. Во время вечерней остановки, когда рыцари осушают не одну флягу, чтобы снять усталость после дороги, бастард без особого труда сможет дать его мессиру Арно и потом спокойно успеет исчезнуть!

Несколько человек бросились в эту минуту на Жерве. Аббат едва успел встать между ними и пленником, чтобы не дать его убить на месте.

– Успокойтесь! – приказал он. – Этот человек еще не кончил говорить. Ну-ка, расступитесь! Не надо ему мешать. Скажи мне, Жерве, если у Гонне д'Апшье имеется в распоряжении такой сильный и такого медленного действия яд, почему бы не использовать его сразу, как только он найдет мессира Арно?

– Конечно, ваше преподобие! Но Беро д'Апшье добивается не только смерти мессира Арно, но и лишения прав.

– Что?

– Если сеньор Монсальви бросит осаду Парижа, покинет армию, чтобы вернуться домой, как к нему отнесутся его пэры? Я не знаю, как Гонне все это устроит, но проследит за тем, чтобы отъезд имел вид бегства… или измены. «Всегда можно, – сказал он, – оставить компрометирующий след, и я постараюсь не упустить подходящего случая». А так как мессир Арно вскоре совсем исчезнет, Беро д'Апшье не составит труда заполучить в свою полную собственность и законным путем наследство изменника! Королю Карлу VII не впервой наказывать дом Монсальви.

На этот раз не было ни гневных восклицаний, ни комментариев. Все словно онемели.

Но Катрин встала и гордым взглядом обвела всех присутствующих.

– Тогда нам нечего бояться! У монсеньора слишком велико чувство долга и… доверие ко всем нам, его вассалам, ко мне, его жене, чтобы бросить поле боя и примчаться к нам на помощь. Даже если Арно узнает, что Монсальви в огне, он не покинет армию. Твой Гонне потеряет время. Самое большее, он пошлет с разрешения коннетабля часть своего личного войска.

– Конечно же, – сказал Гийом Бастил. – Мессир Арно будет знать, как нам помочь, не рискуя своей репутацией рыцаря, и эта собака бастард останется в дураках.

– Мы еще посмотрим! – проворчал Николя, пожимая плечами. – Он не вчера на свет родился, и уловки этих Апшье слишком просты для него.

Тогда Жерве пришел в ярость. Самым необъяснимым и непредвиденным образом этот связанный по рукам и ногам человек, который знал, что его ждет виселица, вдруг счел для себя невыносимым, что его словам не верят. Даже не думая о том, чтобы повыгоднее продать свои сведения, он прорычал, одержимый слепой яростью:

– Банда ослов! Нечего вам тут надуваться индюками, изображать умников и поздравлять друг друга с победой! Говорю вам, что он последует за Гонне. Иначе он поступить не может. А как будет реагировать ваш мессир Арно, когда узнает от Гонне, что его жена – любовница Жана д'Апшье и что именно она вызвала сюда своего любовника, чтобы отдать ему город?.. Гонне представит доказательства, что они проводят вместе ночи! Что вы скажете на это?!

Ответом было гробовое молчание. Никто не мог верить своим ушам, все смотрели друг на друга, а Катрин с лицом серее платья и с расширенными глазами осталась прикованной к своему месту…

– Доказательства?.. Какие доказательства?

В ужасе от эффекта, произведенного своими словами, Жерве не решался пошевелиться и замолчал. Тогда она, очнувшись от оцепенения, бросилась на него и начала бешено трясти.

– Какие доказательства? – кричала она, не помня себя от гнева и обиды.

С испуганным стоном Жерве выскользнул из ее рук и упал к ее ногам лицом на пол. Он пробормотал:

– Одну из ваших рубашек… а также письмо… любовное письмо… или обрывок письма.