— Ласло! Ласло Фаркаш! Какое счастье! — кинулся к тамплиеру, словно хотел его обнять, Иосиф. Но резко остановился, будто убоялся былого спутника по блужданиям вокруг Петры, увидев того в облачении рыцаря ордена Храма.

Ласло чуть усмехнулся и похлопал еврея по плечу. Шагнул внутрь и подмигнул медленно поднимавшемуся у стены Эйрику.

— Тебе хоть не проломили голову камнем, приятель?

— Шлем спас. А то вы, крестоносцы, скоры на расправу.

Ласло ничего не ответил и повернулся к Мартину:

— Знаешь, парень, вам несказанно повезло, что я как раз вернулся из разъезда и встретил мадам де Ринель. Ты все-таки выполнил мою просьбу и привез ее?

Мартин молчал. Ответ и так был очевиден.

— Идем со мной, — жестом пригласил его рыцарь.

Они поднялись на смотровую площадку башни и стояли там, наблюдая за царившим среди укреплений Рамлы оживлением. Обри де Ринель в своей светлой тунике и алом плаще быстрым шагом двигался среди шатров, кричал, отдавал какие-то указания.

— Если ты был в разъезде, Ласло, — наконец подал голос Мартин, — то должен знать, что принесенные нами вести не пустой звук. И вам следует спешно покинуть Рамлу.

Густые брови венгра изогнулись, словно он недоумевал. И взгляд был такой испытующий.

— Это все, что тебя сейчас волнует? Судьба крестоносцев в Рамле? А как же ты сам? Ведь Обри в любой миг может приказать расправиться с тобой.

Мартин только пожал плечами.

— Когда слишком часто встречаешься со смертью, то перестаешь страшиться ее. Так что с новостями об армии Саладина?

Ласло поставил топхельм на зубец каменного парапета и повернулся к Мартину.

— Я прибыл в Рамлу из Ибелина, а это в другой стороне. Мне ничего не известно о планах Салах ад-Дина относительно Яффы, да и леди де Ринель, уверяя, что армия уже на пути сюда, больше ссылается на твои слова. Ты же, парень, не вызываешь особого доверия.

— И все-таки мне удалось насторожить вас? — Мартин кивнул в сторону, на упаковывающих тюки и взнуздывающих лошадей обитателей Рамлы.

— Мои собратья уже отправили лазутчиков на Дорогу паломников, — огладив усы, сказал Ласло. — А пока вестей нет… Думаю, нам надо закончить нашу давнишнюю беседу. Ты помнишь, что я тебе предлагал? Стать одним из рыцарей ордена Храма. И теперь выходит, что только так ты и спасешь свою голову. Джоанна де Ринель, как бы она ни старалась повлиять на мужа, вряд ли сможет что-то сделать. И если люди начнут покидать Рамлу, Обри скорее прикажет быстро обезглавить тебя, нежели будет тащить в Яффу как пленника, ведь ему надо будет присматривать за вверенными деньгами и командовать отходом. Вот видишь, я, по сути, вынуждаю тебя, а мне бы этого не хотелось. Но повторю, что сказал некогда: в твоем лице наше братство получит достойного воина. Я хотел бы, чтобы ты понял это и согласился.

— Что будет с моими друзьями? — спросил Мартин.

Ласло улыбнулся.

— Не волнуйся. Мы сможем похлопотать за них, даже постараемся защитить от Обри де Ринеля. Но мы сделаем это только при условии…

— Послушай, Ласло, — перебил его Мартин, — я уже давно все обдумал и согласен. Если бы я не принял этого решения, то не приехал бы сюда.

Ласло какое-то время испытующе смотрел на него, но Мартин спокойно выдержал его взгляд. Тамплиер кивнул.

— Тогда идем со мной. Я уже поговорил с собратьями, и отныне ты под нашей защитой.

Ох, как же разъярился Обри де Ринель, когда храмовники забрали у него такую добычу! Но Ласло Фаркаш был непреклонен: он сказал, что Мартин является человеком ордена Храма и что маршал де Шампер отправил его вместе с ним на поиски леди Джоанны. А еще он подтвердил, что Эйрик и Иосиф тоже участвовали в этом предприятии, а потому находятся под попечительством ордена, и, следовательно, Обри не имеет права распоряжаться их судьбой. Когда рыцари в белых плащах увели к своему шатру всю троицу, Обри только гневно крикнул им вслед:

— Ваши гордыня и непримиримошть когда-нибудь погубят ваш, храмовники! Для ваш никто не важен, кроме ваш шамих. Имейте в виду, я шообщу куда надо о вашем шамоуправштве! Шам магиштр де Шабле ужнает, что вы принимаете в швой орден предателя. Вам придетша отвещать!

Джоанна смотрела, как уходит Мартин, и понимала, что он принял единственно правильное решение. Стать рыцарем ордена Храма было почетно, и отныне ее возлюбленный мог оказаться среди рыцарей, какие считались лучшими воинами в Европе, мог покрыть свое имя славой, а его позорное прошлое будет забыто. И все же ее сердце болезненно сжалось, к горлу подкатил ком. Она понимала, что теряет его. На глаза навернулись слезы. И плевать было, как гневно смотрит на нее Обри.

В Рамле между тем ожидали возвращения разведчиков. Но прошло несколько часов, солнце уже стало клониться к закату, а ни один из них так и не вернулся. Обри ворчал, что, возможно, все это ошибка, что никакого выступления к Яффе нет, но при этом самолично проследил, как приторочены на мулах мешки и сундуки с серебром, распорядился, чтобы все лошади и верблюды были готовы к выступлению. Его громкий шепелявый голос был слышен повсюду, но перешел на крик, когда он увидел, что тамплиеры уже готовы выехать, более того, взялись охранять уезжавших с ними каменщиков и плотников, трудившихся на восстановлении Рамлы.