— Тогда получится, что они победили. И я никогда не найду тела Кира.

Он сокрушенно качает головой и бормочет что-то о том, что понимает: я француженка и не разбираюсь в персидских обычаях.

— Это очень опасный мир. Здесь женщина не сможет выжить в одиночку.

— Кир наверняка хотел бы, чтобы я отыскала и похоронила его тело, — пытаюсь я убедить Биарда и себя заодно.

— Нет! Он любил вас. Он бы хотел, чтобы вы остались живы.

— Но зачем кому-то желать моей смерти, Биард?

Он поднимает свою искалеченную ногу и ставит ее на камень. Задники его матерчатых домашних тапочек стоптаны, но его загрубелые мозолистые подошвы все равно не ощущают холода. Он сует руку в карман брюк, и вытатуированный на плече тарантул начинает зловеще шевелиться Он вынимает конверт и открывает его на колене. Достав листок бумаги, он бережно разглаживает его.

Он протягивает мне листок голубоватой лакмусовой бумаги, на которой Кир когда-то создавал летопись недолгой прерванной любви. Мне в глаза бросился его чувственный почерк, широкий наконечник его пера, чернила, которые он составил сам, смешав лазурит и зеленые водоросли. В животе у меня похолодело, и лоно пожаловалось на пустоту.

Биард отводит глаза от моей руки, прижатой к животу. Косички, в которые заплетена его борода, скрывают мелкие желтые зубы. Я сильнее завязываю узел своего платка и поправляю выбившиеся из-под него волосы. Я прислоняюсь к засыпанной снегом стене горы. Перед глазами на листе бумаги расплывается почерк моего мужа.

«Если со мной что-либо случится, — пишет он, — позаботься о Симоне и о моем сыне».

Одно-единственное предложение, и Кир связал меня с Биардом такими узами, понять, равно как и разорвать которые мне не дано.

— Кир знал, что ему грозит опасность! — произношу я вслух. Это не вопрос, а утверждение. Он действительно знал об этом.

— Он знал, ханум Симона. В моей чайхане люди иногда обмениваются тайными сведениями. Если я случайно услышу что-нибудь подобное, то стараюсь побыстрее забыть. Не задавайте больше никаких вопросов, — предостерегает меня Биард. — Не разговаривайте ни с кем. Мотеваех хастид? Вы меня понимаете? — Он достает из кармана конверт манильской бумаги. — Здесь все, что вам нужно, чтобы добраться до Парижа. Хода Хафиз, да хранит вас Аллах.

— Скажите мне, кто дал вам этот мешочек? Как он выглядел?

— В его внешности не было ничего необычного, разве что он тоже носил в ухе серьгу с красным бриллиантом, как Кир.

Париж

Август 1900 года

— Красные бриллианты — это такая скука, Grand-mere, бабуля. И персидский ювелир мне тоже не интересен, — заявила Симона мадам Габриэль, сидевшей за письменным столом. Разложив перед собой карту Парижа, бабушка окунула ручку в чернильницу. Она провела красную линию по схеме перекрещивающихся улочек и проспектов, по которой будет следовать экипаж с персом из президентского дворца до ее замка. В том месте, где должен был находиться шато Габриэль — конечный пункт назначения ювелира, — она поставила на карте восклицательный знак.

— В последнее время город ужасно перегружен, — произнесла она. — Тебе не кажется? Он успеет к вечернему чаепитию или приедет на ужин?

— Какое это имеет значение, Grand-mere?. Он едет сюда не для того, чтобы пить чай или ужинать, а чтобы насладиться твоим обществом.

Мадам Габриэль решила сделать еще одну попытку.

— Тебе тоже наверняка понравится общество этого утонченного джентльмена, и, может быть, ты даже захочешь узнать его получше. Он приехал сюда из самой Персии вместе с шахом и его свитой.

— Наше поместье привлекло внимание пятидесяти миллионов человек, — парировала Симона. — Одним больше, одним меньше, какая разница? И вообще, разве ты не выезжала совсем недавно? От Марсова поля до бульвара Инвалидов все забито, не пройти и не проехать. Так что он наверняка опоздает, как опаздываем и мы в эти дни.

— Oui, oui, c'est vrais [30] . Тем не менее такие воспитанные леди, как мы, должны демонстрировать свои хорошие манеры любому иностранцу в любой ситуации. Я считаю, будет вполне уместно, если мы все втроем, хозяйки поместья д'Оноре, поприветствуем нашего гостя. Ты сделаешь большое одолжение, cherie, если мы встретим этого перса как одна семья.

Симона приблизилась к письменному столу и наклонилась, чтобы разглядеть карту получше. Естественно, она предпочла бы позаниматься или покататься по холмам вместе с Сабо Нуаром. С другой стороны, потраченные час или два не будут иметь для нее особого значения, а вот ее бабушке это доставит огромное удовольствие.

— Если таково твое желание, Grand-mere, бабуля, то я буду с вами, — согласилась она и поцеловала бабушку в лоб.

Мадам Габриэль не улыбнулась и ничем не выдала своего удовлетворения. Говорят, что красные бриллианты способны пробудить в ком угодно романтические наклонности. Ее жеребцы все время пребывали в возбуждении, они были сами на себя непохожи, а павлинов охватило буйство брачного периода. Франсуаза отменила посещение ресторана «Максим», «Омнибуса», где она должна была встретиться с принцем Уэльским. Да и сама мадам Габриэль не поехала в оперу, где давали постановку «Блеск и нищета куртизанок» по роману Бальзака, уступив билеты отцу Сабо Нуара и его супруге Эффат, которая шантажом вынудила Франсуазу одолжить ей на этот вечер накидку из шкуры леопарда.