Байрот с руганью достал медвежье бола. — Тогда езжай первым, Карса Орлонг, чтобы скрыть мои приготовления.

Оскалившись в дикарском восторге, Карса послал Ущерба на прорыв. Собаки рассыпались по сторонам, Делюм встал справа от своего воеводы.

Пики медленно опускались, замирая на уровне груди. Каре остановилось, солдаты равняли строй.

Верхние окна в домах открывались, люди высовывали лица, желая узнать, что происходит.

— Уругал! — заревел Карса, переводя Ущерба в галоп. — Узри! — Он слышал, что Байрот спешит за ним; медвежий череп наполнил воздух ритмичным свистом.

Десять скачков до пик; Байрот закричал. Карса припал к холке жеребца, направляя его влево и дергая повод.

Нечто тяжелое просвистело над головой; Карса извернул шею, чтобы видеть, как громадное бола поражает строй солдат.

Смертельный хаос. Три из пяти рядов на земле. Визгливые вопли.

И тут собаки набросились на них. Конь Байрота топтал людей копытами.

Снова повернув Ущерба, Карса подскакал к разорванному каре как раз вовремя, чтобы бок о бок с Байротом влететь в середину строя. Без труда отбивая качающиеся пики, они резали детей, которых еще не повалили псы. Все дело заняло двадцать ударов сердца.

— Воевода!

Вытягивая кроводрево из последней жертвы, Карса обернулся на крик спутника.

Еще одно каре, на этот раз в сопровождении арбалетчиков. Их пять, а может, шесть десятков в дальнем конце улицы.

Поморщившись, Карса оглянулся на ворота. Двадцать конных низменников в тяжелых доспехах медленно проезжали облако пыли; за ними шли пешие, у некоторых были короткие луки, у других — двойные секиры, мечи и дротики.

— Веди меня, Воевода!

Карса глянул на Байрота. — И поведу, Байрот Гилд! — Он развернул Ущерба: — Туда, вдоль берега — мы объедем преследователей. Скажи, Байрот Гилд, мы перерезали достаточно детей?

— Да, Воевода!

— Тогда за мной!

Боковая улица была не уже главной. Она вела к озеру. Вдоль нее стояли жилые дома, купеческие склады и лавки. Набежники — Теблоры, проезжая мимо, смутно видели фигуры в окнах, подворотнях и дверях. Улица кончилась за двадцать шагов до берега. Это пространство, по которому пролегали многочисленные мостки, было полно всяческого мусора. Особенно в глаза бросались кучи отбеленных костей; в середине торчали шесты с черепами.

Теблорскими черепами.

Между куч отбросов тесно стояли лачуги и палатки; десятки детей выбегали из них, потрясая оружием, их одежды были украшены скальпами и амулетами Теблоров, их глаза следили за надвигающимися воинами, их руки готовили топоры на длинных рукоятях, широкие алебарды. Другие поднимали мощные луки с длинными зазубренными стрелами, торопливо натягивали тетиву.

В реве Байрота ужас мешался со злобой. Он направил боевого коня на молчаливых, мрачных детей.

Мелькнули стрелы.

Конь Байрота завизжал, пошатнулся и упал наземь. Байрот шлепнулся боком, меч вылетел из руки. Он пробил стену сложенной из жердей хижины.

Еще стрелы.

Карса резко завернул Ущерба — стрела просвистела около бедра — он уже среди низменников — кроводрево столкнулось с окованной бронзой рукоятью секиры, выбив оружие из рук человека. Левая рука Карсы метнулась, перехватывая другой топор, нацеленный в голову жеребца. Вырвав топор, он послал его кувыркаться в воздухе, затем схватил мужчину за шею и поднял над землей. Короткое, сокрушающее кости давление — голова закачалась, тело задергалось, упуская мочу. Карса, не сбавляя хода, отбросил труп.

Но скачка Ущерба внезапно прервалась. Жеребец заржал, покачнулся; кровь хлынула изо рта и ноздрей. В груди глубоко застрял железный наконечник пики.

Животное зашаталось, словно пьяное, и начало оседать.

Карса заревел в ярости, спрыгивая с гибнущего коня. Чей-то меч поднялся навстречу, но Теблор отбил его в сторону. Он приземлился сразу на три упавших тела, расслышал, как трещат кости, и перекатился через голову.

Мгновенно вскочив на ноги и рубанув мечом по лицу встречного низменника, отсекая покрытую черной бородой челюсть. Острое лезвие глубоко процарапало спину. Карса резко повернулся и провел клинком под руками нападавшего, разрубив ребра. Лезвие застряло в грудной кости. Он яростно потянул, высвободив меч. Тело умирающего низменника полетело вбок.

Со всех сторон мелькало опасное оружие, зачастую украшенное теблорскими фетишами; каждое лезвие жаждало испить уридской крови. Люди скорее мешали друг дружке, нежели наносили точные удары Карсе; однако ему с большим трудом удалось вырваться из круга, убив по дороге двух врагов.

Теперь он слышал звуки другого боя, рядом, там, где Байрот упал на хижину. Там и тут рычали собаки.

Нападавшие на него замолчали было, но тотчас же разразились криками на своем косном языке; их лица наполнились тревогой, когда Карса снова повернулся к ним и напал — один на дюжину. Люди разбежались, но за их спинами оказался строй низменников с луками и арбалетами.