Туман загустел, сквозь него что-то тускло замелькало. Он понял, что стоит на холме, и холм движется, проседает под ним. Цепи отходили от запястий и змеились по склону во все стороны. Сотни цепей, уходящих за радужную дымку, и на незримых концах что-то движется. Опустив взор, Карса увидел под ногами кости. Теблоров. Низменников. Целый холм из одних костей.

Цепи внезапно провисли.

Шевеление в тумане. Что-то приближается.

Ужас пронизал Карсу.

Ему явились трупы, многие без голов. Цепи, которыми ужасные твари были прикованы к Теблору, уходили в разверстые грудные клетки. Высохшие руки с длинными ногтями потянулись к нему. Выходцы обступили холм, полезли наверх.

Карса попытался убежать — но он был окружен. Даже кости под ногами ополчились на него, обхватив стопы.

Шипение, глухой хор гнилых гортаней: — Веди нас, Воевода.

Он завопил.

— Веди нас, Воевода.

Они лезут, они все ближе, ногти царапают воздух…

Рука сомкнулась на лодыжке.

Карса откинул голову, с треском ударившись о дерево. Вдохнул воздух, но тот оказался похожим на песок. Он задохнулся. Глаза открылись. Он видел перекошенные на сторону доски палубы и людей, молча смотрящих на него.

Он кашлял под кляпом, и каждое судорожное движение словно поджигало легкие. В горле саднило; он понял, что долго кричал. Так долго, что мышцы сжались, не давая проходить воздуху.

Он умирал.

Шепот возник глубоко в разуме: — Возможно, мы не оставим тебя. Пока что. Дыши, Карса Орлонг. Пока не захочешь встретить смерть.

Дыши.

Кто-то вырвал кляп изо рта. Холодный воздух наполнил легкие.

Увлажнившимися глазами Карса взирал вниз, на Торвальда Нома. Даруджа было трудно узнать: кожа стала темной, борода отросла и спуталась. Он взобрался по цепям Карсы и выдернул кляп, он кричал слова, непонятные Карсе, но словно ударявшие замерших на месте, скованных страхом малазан.

Затем взор Карсы упал на небо, нависшее над носом корабля. Клубятся тяжелые тучи, между ними вспыхивают яркие молнии, вихри вылетают из каких-то огромных ран. Буря — если это буря — захватила все небо впереди. А потом он увидел цепи, выпадающие из туч и с громом мечущиеся над горизонтом. Сотни цепей, непостижимо огромных, черных, хлестали воздух, осыпая ржавую пыль. Цепи опутали небо. Страх поглотил его душу.

Ветра нет. Паруса провисли. Корабль лениво качается на медленных волнах. А буря приближается.

Один из моряков приблизился, поднеся чашу с водой; Торвальд взял ее и поднес к запекшимся, покрытым коростой губам Теблора. Несвежая вода проникла в рот, обжигая подобно кислоте. Карса отодвинулся от чаши.

Торвальд заговорил тише, и слова его наконец проникли в разум Карсы: — … давно потеряли тебя. Только стук сердца и движение груди говорили нам, что ты еще жив. Протекли долгие недели, друг мой. Ты почти ничего не ел и не пил. От тебя мало что осталось — я вижу кости даже там, где их не должно быть.

А потом наступила проклятая тишь. День за днем. Ни облачка в небе… пока, три звона назад, ты не пошевелился, Карса Орлонг. Ты откинул голову и начал кричать сквозь кляп. Вот, еще вода. Нужно пить.

Карса, они сказали, что ты призвал бурю. Понял? Они требуют, чтобы ты прогнал ее — они готовы на все. Они откуют тебя, освободят. Готовы на все, дружище. Понял? Только прогони бурю.

Он видел, что впереди море кипит, бичуемое ударами чудовищных черных цепей, фонтаны воды вздымаются за каждым вернувшимся в небеса звеном. Густые тяжелые тучи словно прильнули к океану, окружив судно со всех сторон.

Карса заметил малазанского капитана, спускающегося с надстройки. Синее лицо приобрело серый оттенок. — Это не благой шквал Маэла, дарудж. Он не отсюда. — Капитан ткнул в Карсу трепещущим пальцем. — Скажи, что времени нет. Скажи, чтобы прогнал бурю. Потом мы поведем переговоры. Скажи, чтоб тебя!

— Уже сказал, капитан! — возразил Торвальд. — Но как, во имя Худа, он должен прогнать бурю, если я не уверен, что он вообще нас слышит? Хуже того, кто знает, вдруг не он ее вызвал?

— Тогда проверим, а? — Капитан резко развернулся и взмахнул рукой. Человек двадцать матросов побежали к нему с топорами в руках.

Торвальда оттащили и швырнули на палубу.

Топоры ударили по толстым канатам, прикреплявшим днище фургона к мачте. Подбежали новые матросы. Днище опустили, потащили к борту, где бросили на деревянные катки.

— Стойте! — закричал Торвальд. — Вы не можете…

— Можем, — зарычал капитан.

— Хотя бы раскуйте его!

— Ни шанса. — Капитан ухватил за руку пробегавшего матроса: — Отыщите всё, что принадлежало великану — всё, что отобрали у работорговца. Пускай валится за борт. Быстрее, чтоб тебя!