– Басарга это, прозвище такое! Из местных он. В кости играть да красть, что плохо лежит, только и горазд! – крикнула женщина. Она уже поднялась с земли и прижимала к себе все еще всхлипывающего мальчонку. В вырезе расшитой рубашки виднелся крестик на тонкой веревочке.

Илья понял, что Басарга решил воспользоваться моментом, примкнуть к язычникам и побесчинствовать, коли уж выпала такая возможность. Он схватил мужика за грудки, поднял:

– Ты что же, гнида, делаешь? Полагаешь, тебе все можно?

Вид у Ильи сделался грозный и страшный – он и в самом деле был разгневан. Выхватив боевой нож, он одним ударом отсек у Басарги нос – так палачи метили воров и душегубов.

Мужик заорал от боли, но Илья приставил окровавленный нож к его горлу, и крик смолк.

– Заткнись и убирайся из города! Увижу еще раз – посажу на кол, другим в назидание. Понял?

Мужик часто-часто закивал, по подбородку его текла кровь.

Илья вытер нож об одежду Басарги, вложил его в ножны и одним движением отшвырнул от себя мужика.

– Считаю до трех. Исчезни!

Прикрывая одной рукой рану, мужик побежал к воротам.

Женщина, обнимая сына, с ужасом смотрела на Илью. Раз он так обошелся с Басаргой, то что может сделать с ними? Ведь у Басарги даже креста на шее не было, а у нее он виден. Вроде как бы невзначай женщина прикрыла ладонью крестик.

– Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Проводить тебя до твоей избы?

– Не… не надо… Там эти! Они мужа убили!

Илья думал недолго.

– Идем в избу, там ты и сын будете в безопасности. Будешь служанкой, еду готовить.

Выбора у женщины не было, и, страшась, она пошла за гигантом. Мальчонка уцепился ручонками за подол материнского сарафана и не отставал от нее.

– Изба не моя. Но тебе пересидеть несколько дней надо, сына сберечь. Спать я буду там. – Илья указал на спальню хозяев, где стояла широкая кровать с периной. – А ты располагайся, где хочешь. На улицу не выходи, а ежели придет кто, отвечай – изба Ратибора, и пусть прочь идут. Твое дело маленькое – на поварне хозяйствовать. Припасы у хозяев найдешь – в амбаре или подвале. Согласна?

Женщина кивнула – а что ей оставалось делать?

– Ты каких будешь?

– Муж звонарем при церкви был.

Илья понял, почему убили ее мужа.

– Кашу какую-нибудь сготовь, я уйду ненадолго.

И Илья направился на площадь.

Язычники уже притащили из разоренных изб гору мешков – с мукой, крупами и овощами, успели развести несколько костров и повесить над ними котлы.

Волхвы стояли в сторонке, разговаривая меж собой, и вид у них был довольный. Увидев Илью, подозвали его взмахами руки.

– Что невесел, Ратибор? – приветствовал его Борг. – Видишь, как хорошо все складывается? Город наш, обустраиваться надо. И провизии полно.

– Не тем занимаетесь, волхвы, – ответствовал Илья. – Ворота городские нараспашку, охраны нет, дозорных.

– Так ведь и врага поблизости нет, Ратиборушка! – Борг улыбался.

– Когда он придет – а это случится непременно, поздно будет!

– Фу! Праздник души испортил! Ты у нас воин, вот и займись своими делами. Возьми людей, кто тебе надобен, да и распоряжайся от моего имени. Сделай так, как положено.

– Повинуюсь, Борг. А ежели кто не схочет?

– Руби! Одним-двумя меньше будет – что это изменит? Город наш, и сторонников прибавится. А весть о нас пронесется по окрестным землям, повалит народ! – Борг благодушествовал. Он уже вкусил славы, он вел свою паству за собой.

Илья едва не скривился – Боргу только пьедестала не хватает. Быстро он вознесся, как бы падать больно не пришлось. Ладно, его дело маленькое – воинское прикрытие. Но Илья уже решил для себя, что этот поход – последний. Все! Насмотрелся он уже на «геройство» язычников. Хватит, долг Макоши отдан. Теперь бы только выбраться из этой заварухи живым.

Илья пошел по улицам к городским воротам. Остановив нескольких язычников, приказал им бросить трофеи и идти в караул.

– А ты по какому такому праву мне приказываешь? – выступил вперед рыжий молодчик. За спиной у него был мешок с награбленным добром.

– Борг приказал. Не подчинишься мне, стало быть – именем волхва накажу. – Илья говорил спокойно.

Рядом с Рыжим стояли другие мародеры – иного определения им Илья дать не мог. Не война идет, они не город противника заняли – зачем убивать и грабить? Ведь здесь свои живут, славяне!