Гонора у молодчика было много. Он бросил мешок на землю и вытряхнул из рукава в ладонь кистень.

– Давай, накажи меня! Посмотрим, как это у тебя получится! – и засмеялся.

Стоявшие вокруг заржали – шутка показалась смешной.

Илья сделал шаг вперед, молниеносно выхватил меч и снес рыжему голову.

Кровь брызнула на лицо и одежду дружков убитого, и несколько секунд все стояли, застыв, – до этого смертоубийств среди своих не было. Однако дошло – не самоуправствует Ратибор. Мешки сразу бросили.

– Да мы кто? Раз волхв приказал, все сделаем! Веди!

– Сразу бы так! Уберите рыжего – что ему в городе смердеть? Да за городскими стенами выбросьте подальше.

Убитого подобрали, понесли и, выйдя за ворота, выбросили. Не похоронить тело по языческим обрядам – грех, но Илья жестко сказал:

– Ворота запереть – вы вчетвером за них отвечаете. Вечером смену пришлю. Ежели дружинников увидите или другое что – посылайте к волхву гонца с известием немедля. А вы двое – на стены, по переходам ходить будете. И смотрите мне! Не спать, службу блюсти – сам лично проверять буду. Уснете – за рыжим отправлю, чтобы ему скучно не было.

Илья отправился к другим воротам. Беспечность полная. Оба въезда в город открыты, заходи и выходи, кто хочет.

И сюда он нашел караульных. Двое упираться начали, но после пары хороших тумаков сразу присмирели.

Бил Илья сильно, один едва очухался, но послушание кулаками вбил сразу.

Если ты воин, дисциплину соблюдать обязан. А тот, кто не подчиняется, – анархист, со всеми вытекающими для него последствиями. Причем вытекающими в прямом смысле слова – из раны.

Цацкаться Илья ни с кем не собирался. О воине Ратиборе среди язычников слышали все, а после принуждения к службе заговорили – крут, лучше не перечить.

С того дня старались, если возможность была, стороной его обходить. А уж если просил чего – даже тихим и ласковым голосом, – бегом исполняли. Смерть рыжего внушила не только уважение к Ратибору, но и страх перед ним.

Вечером Ратибор проверил караулы – службу несли ревностно. Потом обязал других сменить в полночь.

В избу он заявился уже затемно – в ней горела лучина.

– Ой, к нам ломились двое, с виду страшные… Я сказала, как ты наставлял, – Ратибора изба, так их как ветром сдуло, – сказала женщина. – Снедать готово. Каша гречневая с маслом льняным да мясо копченое – окорока в леднике висят.

– Молодец. Сами-то ели?

Женщина замялась, и вперед выступил малец:

– Я кусочек мясца съел – уж больно кушать хотелось. А каши мамка не дала.

– Зря. Садитесь, вместе есть веселее.

Мальчонка сразу уселся на лавку.

Женщина поставила на стол котелок, миски-ложки разложила, сама же пристроилась сбоку стола.

Илья положил себе в миску каши и принялся есть. Малец тоже в миску горку каши нагреб и стал уплетать за обе щеки. Только женщина сидела, не притронувшись к ложке.

– Как тебя звать? – обратился к ней Илья.

– Алена.

– Ешь, Алена, голод не тетка. А тебе мальца растить надо, о нем подумай.

– Я ведь православная…

– И что?

– Перед едой молитву счесть надобно…

– Сочти.

– Ты же язычник…

Илья понял – Алена боялась, что он накажет ее. А как это он умел делать, она уже видела.

– Я обет Макоши давал – помогать волхвам, только и всего. Сочти молитву и ешь.

Женщина тихо, скороговоркой начала:

– Отче наш…

Потом она поела каши, но к копченому мясу не притронулась.

– Скоромная пища, а сейчас пост.

– Я воин. Даже если бы я православным был, то Господь болящим, странствующим и воинам дозволяет.

– Ты Библию знаешь? – удивилась Алена.

– Думаю, каждый грамотный человек ее хоть раз да читал. Устал я, почивать пойду.

– Храни тебя Господь! – Алена в спину перекрестила Илью. Он услышал, обернулся:

– Меня Макошь до сих пор хранила.

Перина на лежанке была пуховой, мягкой, и, уже засыпая, Илья подумал: «Неужели хозяин всех кур с собой забрал? Перина пуховая, а ни свиней, ни кур, ни гусей во дворе не видно». С тем и уснул.

Проснулся он от шороха и, едва открыв глаза, схватился за меч. Утро уже, через маленькие оконца, затянутые бычьим пузырем, в комнату лился солнечный свет.

Рядом с лежанкой стоял пацаненок и держался за меч:

– Дяденька, я только поглядеть и потрогать хотел… – Мальчонка убежал.

Однако пора вставать, завтракать, менять караулы. Да и обстановку узнать надо.

За ночь никаких происшествий не случилось. Илья похватал на улице первых попавшихся язычников и сменил караулы. Однако он понимал, что впредь так дело не пойдет, должен быть какой-то порядок. Надо разговаривать с волхвами. Следует разделить людей на сотни и десятки и поставить старших, иначе это толпа, и она просто неуправляема. А случись дружина княжеская?