Меж тем до Вышаты уже дошли сведения о выступлении язычников. И опять этот Борг! Никак Вышата не мог поймать его да вздернуть на суку. Но теперь-то волхву конец. Из Белоозера путей немного, всего три. Местность пустынная, и укрыться волхву будет негде. И еще одно: где волхв, там и этот проклятый Ратибор. Уж он, Вышата, и убийц подсылал к нему, да только не вернулись они. Не так прост этот Ратибор, и убить воина Вышата жаждал не меньше, чем волхва. Борг мутит воду, поднимает людей на мятежи, а Ратибор защищает их, не дает утопить мятеж в крови язычников.

Одним ударом Вышата хотел убить обоих. Они сейчас не столько возмутители спокойствия, сколько его личные враги, особенно Ратибор. Он меч его украл и деньги взял, а такое не прощается. А то, что Вышата сам на это нарвался, украв женщину Ратибора, он выкинул из головы. Собственные промахи и ошибки в памяти стараются не хранить, зачем отравлять жизнь?

Дружина выехала из Ярославля уже утром, для гридей походы – дело привычное.

Вышата ехал впереди, мечтая о том, как он схватит обоих. А сколько при этом язычников и даже дружинников погибнет, его не волновало. Близок час отмщения! Волхвов он повесит – пусть болтаются на веревках в назидание другим. А Ратибора очень хочется взять живым. Смерть в бою – быстрая смерть, почетная для воина – она не для Ратибора. Он должен помучиться. Но сначала люди Вышаты девку его помучают – и обязательно на глазах Ратибора, пусть муки душевные примет. Любит он ее, иначе зачем бы ему было жизнью рисковать, в крепость проникать и в хоромы воеводы?

Потом девку на куски порубить, да за самого воина приняться. Мужик он сильный, под пытками быстро не умрет, мучиться долго будет. Глаза воеводы мстительно блеснули – он и меньшие обиды в свой адрес не спускал.

Конница мчалась быстро. Периодически дружинники замечали следы прошедших язычников в виде капищ с жертвоприношениями и ленточек на деревьях. Это еще больше распаляло воеводу: была бы его воля – гнал бы без остановок. Но лошадям нужен отдых, еда, и приходилось делать вынужденные остановки. В таких случаях воевода грыз от нетерпения ногти, был хмур и раздражителен. Гриди без необходимости боялись мимо проходить – прицепиться мог воевода.

К исходу третьего дня вдали показался город.

Воевода распорядился остановиться на ночлег, причем сделать это надо было за небольшим пригорком. Воины его устали, надо разводить костры для приготовления пищи, и ни к чему, если дружину обнаружат раньше времени. Воевода и подумать не мог, что язычники несут караульную службу из рук вон плохо. Кроме того, была у воеводы задумка одна. Если войско увидят из города, то успеют закрыть ворота. В Белоозере воевода раньше бывал, крепкие стены его видел и штурмовать их не хотел: на это уйдет слишком много времени, а запасов провизии у дружины на несколько дней.

Он вызвал десятников и поручил им к утру найти подводу, а ратникам – переодеться в мужицкую одежду и утром в город отправиться, а оружие в телеге сеном прикрыть. А как подводы ворота пройдут, караул перебить и держаться до подхода дружины.

Десятники план одобрили. Они сами понимали, что осада – дело долгое, хлопотное и грозит потерями. Язычники – люди упертые, без боя не сдадутся. И ворваться в город без штурма и осады – большая удача, половина успеха.

Ночью Вышате снились приятные сны, и проснулся он в добром настроении. Пятеро дружинников, переодетые в драные рубахи, уже выехали. Воевода сам взошел на пригорок и наблюдал, как подвода медленно едет к городу, – он хотел сам увидеть сигнал, что ворота в руках дружинников. Эх, как ворвутся они в город да порубят всех в капусту!..

Воевода вызвал десятника:

– Пусть коней седлают и готовятся.

– Исполню.

Десятник убежал передать приказ дружине, а воевода снова уставился на повозку. Вот она подъехала к открытым воротам – над стеной мелькают головы караульных. Несколько томительных минут ничего не было видно, потом над стеной появилась фигура, но издалека не понять – кто. Однако человек трижды вскинул обе руки – обусловленный сигнал! Теперь надо поторапливаться!

Презрев приличия, воевода – по должности он обязан ходить неспешно – бегом скатился с пригорка и бросился к своей лошади, крича на бегу:

– На коней!

Дружина вырвалась из-за пригорка и на рысях пустилась к городу. Полкилометра они пролетели за несколько минут.

Воевода скакал в первых рядах и молил об одном – не закрыли бы ворота! Ведь должен быть караул, кто-то же проверяет его.

Влетев в ворота, всадники остановились, и воевода сразу распределил десятки – кто по какой улице двигается.

– Прочесывайте все, осматривайте избы и дворы. Один десяток сразу по улице до конца, другой десяток – по дворам. Жителей не трогать. Кто сопротивляться будет – рубить! Общий сбор на площади. Исполнять!

На себя воевода взял главную улицу, и большая часть дружины двинулась с ним.

Воевода пустил лошадь шагом. Пусть гриди проверяют все дворы, не хватало только, чтобы из избы мятежники ударили им в спину. У волхва всегда были меткие лучники, и получить стрелу Вышате не хотелось. Хоть и кольчуга надета, и шлем, но от стрелы с узким и каленым наконечником броня не спасет.

Дружинники ногами выбивали калитки, где было заперто, или перелезали через заборы, врывались в избы, пугая женщин и детей. Поскольку дело было утром, большая часть язычников собралась на площади, где волхв вознамерился проповедовать.