Я спокойно наблюдал за разыгрывающейся пантомимой.

– И это говно мне еще предлагает,- Леха скорчил премерзкую рожу и загнусавил, явно пародируя, ненавистного ему мастера приемки - давайте дешевенько поставим вам еще передок как на экспортном варианте, фару заднего хода и наклеим хромированные молдинги, получится просто чудесненько, и всего за 350 рублей! Сука! Да, это мои три месячные зарплаты!!!
– Леха уже перешел на крик.

– Леша, ты согласился?
– мне надоело бесполезно тратить время.

– Еще не хватало! Я, что идиот?!

Так и подмывало ответить согласием, но это было бы несправедливо. Я не мог открыто сказать парню, что, если мы будем тратить по 350 рублей каждый день, то денег у нас хватит больше, чем на две пятилетки. Надо было находить другие аргументы.

Тем более, что он был прав в своем пламенном гневе против спекулянтов. Только ведь, если все пойдет так, как идет сейчас, то через эти две пятилетки вся Великая Страна превратится в зловонную клоаку спекуляции, воровства, коррупции и беспредела...

– А телефон ты у мастера взял?

– Обижаешь, конечно взял. Обещали все сделать за неделю - Леха стал успокаиваться - буду заезжать каждый день и проверять. Пусть только попробуют поставить хоть одну старую деталь!
– снова стал он заводиться. Потом полез в карман и вынул восемь двадцатипятирублевок:

– Вот, за восемьсот сторговался. Не уступил больше, гнида!

– Понятно, - я встал из старого кресла, куда усадил меня Леха, и тоже прошелся по комнате, встав в большом эркере, и рассматривая улицу. Леха подозрительно следил за мной взглядом, мой тон его насторожил.

– Леш, ты позвони этому мастеру сейчас и скажи, чтоб в потрохах заменил вообще все, включая коробку передач. Ну, вообще, все что можно, кроме номера двигателя. Резину пусть новую везде поставит, дворники, диски, фонарь этот задний и вообще в салоне поколдует. Покрасит пусть машину на совесть. Пускай скажет сколько это стоит, и завтра ты ему довезешь деньги.

Леха, по-бычьи наклонив голову, и недовольно сопя, меня рассматривал.

– Нам нужна нормальная машина, на определенный момент времени, пока мы не сможем купить новую. Деньги есть и их много. Зачем ты устраиваешь проблемы там, где их можно избежать? Что нам эти две сотни, когда мы затеваем ТАКОЕ дело? А спекулянты всегда были, их ловят и сажают в тюрьму. Там им и место. Но пусть этим занимается милиция, а мы давай будем делать то, что замыслили - примирительно закончил я свой выговор взрослому парню, который для меня прежнего был почти ребенком. Тем более, что Леха не был глуп, но был добр, честен и несколько простодушен.

Взгляд Лехи из недовольного сделался грустным:

– Я сам хотел после армии пойти в милицию - вдруг, как-то не к месту, сказал он, потом помолчал и спросил:

– А что это за ТАКОЕ дело, которое мы затеваем? Песни писать и книги? Так в них все хорошо, а в жизни такие вот гады процветают!

– Да, песни и книги. А потом и возможности станут больше и жизнь другая. Вот тогда наше слово и будет звучать весомо. А сейчас мы почти никто.

Леха пожал широченными плечами:

– Как хочешь, деньги твои, могу позвонить и сказать, чтобы все сделали, что ты перечислил.

– Отлично. Еще и премию пообещай, если сделают быстро и качественно...

Леха поплелся в коридор звонить по общему квартирному телефону. В приоткрытую дверь до меня, сквозь общее "бу-бу-бу", доносилось: "двигатель", "коробка", "покраска скока дней?".

Когда Леха вернулся в комнату, то недовольно кивнул на мой вопросительный взгляд:

– Еще сто к этим двухста. Ты уверен?

– Конечно, уверен, Леша,- я полез в карман и достал заныканный, на всякий случай, коричневый "стольник". Тут еще один вопрос есть...
– и я подробно рассказал Лехе о моей афере с ангаром в "Гавани" - так что тебе надо будет изобразить моего брата и купить этот ангар у Степана Кузьмича. Леха уже не спорил, только удивленно покрутил головой, когда услышал цену на "сарай для лодки".

– Надо, Леша. У тебя соседи не потерпят шума, у меня тоже. А где-то ведь надо собираться, репетировать, играть. У тебя есть другие идеи?

Других идей у Леши не было. И теперь уже я отправился к телефону, звонить Митричу на пирс.

Тот мне обрадовался, как родному, и посетовал, что уже и не ждал меня услышать, а ведь тем временем Степан Кузьмич готов был уступить пятьсот рублей и просил за ангар и лодку 'всего' две тысячи!

Мне такая уступка, что называется "по барабану", но я изобразил в голосе небывалый энтузиазм и пообещал Митричу, что брат его обязательно отблагодарит. "Большой брат" стоял рядом и скорчил недовольную рожу, в ответ на мое упоминание "благодарности".