– Много ты понимаешь.

– Кстати про красные фонари, ты в курсе недавнего решения совета Редзанпаку?

– Нет, - Мию покачала головой продолжая перебирать листы.

– Три из пяти голосов были за то чтобы устроить Кеничи после всего произошедшего нормальную разгрузку. Никто не желает того чтобы у их "единственного" ученика поехала крыша.

– ЧТО?

Ренка пожала плечами, и произнесла:

– Ты все правильно поняла подруга... Кстати присмотрись позади рисунка стоит дата, думаю по ней и была сортировка.

Девушки принялись раскладывать листы по датам.

– Неплохо смотришься в кольчужном бикини.
– Ренка передала пару листов Мию.
– Идею подал отец, Коэтсуджи поддержал, даже обосновав предложение отца. Твой дед с Апачаем против, Сио воздержался. Апачай скорее всего был против из-за решения твоего деда.

– А Сигуре?

– Я ответи...ла - за.

– Сигуре, просила же так больше не делать.
– Мию тяжело вздохнула.
– Стоп. Ты сказала ЗА?

– Да, - Девушка в вишнево-цветочном кимоно тенью спустилась с потолочных перекрытий, в месте пролома, и присела на спинку дивана.
– Он может иначе перего...реть.

"Да что вообще творится в этом доме?".

– Краси...во.
– Мию с Ренкой замерли, разглядывая портрет Косаки.

"Вот теперь его придется спасать, либо от меня, либо от Сигуре".

– Мию успокойся, тут даже на эротику не тянет! Тем более ты повторяешься! В прошлый раз у тебя была похожая реакция! А толку?
– Ренка закончила раскладывать листы по порядку.
– По сути, ты пытаешься смутиться и возмутиться тем, что он тобою заинтересовался. Плюс это всего лишь рисунки...

"Если бы только мной. Здесь портретов двенадцать разных девушек, и шесть из них на грани приличия, я молчу уже про рисунок, что у Сигуре в руках".

– Эти всего лишь рисунки Ренка-чан, является отражением души. Как ты заметила он не монах, его взгляд многогранен. Но он может сорваться, по идее он уже давно переступил как свой физический предел, так и психологический. И вот последнее более чем странно...

Появление Коэтсуджи в мастерской девушки устав дергаться уже восприняли спокойно.

– Спасибо что собрали его труды, уберу в сейф в клинике, иначе может попасть на глаза твоему деду, а у него удар таков, что и зашибить сможет! (прим. Русский) - Коэтсуджи принял из рук Мию папку.
– Да а насчет вашего разговора да трое за, вот только пока еще не решено окончательно...

После чего Коэтсуджи вышел, оставив Мию с Ренкой в легкой прострации.

Глава 19. Турнир -- Начало.

Несмотря на позднее время Нидзима поднял трубку, хотя по зевоте он уже лег спать:

– Вели-и-икий генерал у аппарата.

– Великим будешь, когда завоюешь мир, - усмехнулся я. У тебя все готово?

– Умеешь ты сбить с настроя Кеничи. Да готово, причем уже давно!

Я разлегся на прохладных татами пола, и задумчиво смотрел в потолок. Говорить Ему или нет? Хороший вопрос...

– Ты связался с нашим великим музыкантом?

– Да он собирался вылетать завтра в шесть, сказал, что прибудет уже на место, правда не упомянул как.

У меня по спине пробежал холодок. Надеюсь это не тот самый способ? Отскребать музыканта будет не из приятных моментов в жизни.

Шальную мысль пришлось отогнать, чего-чего, а такого выступления друга мне видеть не хотелось бы.

– Хорошо, что по нашей проблеме?

Нидзима на том конце едва слышно ругнулся, но все же ответил:

– Его видели в Японии. Походу ему неймется, о "ней" пока ничего. Как сквозь землю провалилась. Единственная возможность узнать -- это задействовать твою родню, но ты сам на это не пойдешь.

– Все верно. Будьте готовы.

Серо-стальные тучи над головой и мелкий моросящий дождь. От некогда великолепного архитектурного строения остались руины, как и у его предшественника Римского Колизея.

Я ничего не слышу, звуки тонут и практически не проходят сквозь слой ваты.

Площадка ринга, выложенная ровными шероховатыми плитками, засыпана обломками строительных блоков и мелким щебнем. Периодически сотрясается земля, с неба падают обломки камня и бетона.

Все равно.

Мой противник передо мной. Его одежда изорвана, на правой щеке длинная кровоточащая ссадина. Левая рука висит плетью. В глазах ненависть. Ненависть на меня и на весь мир.

Мои губы что-то говорят.