– Вы практичный человек, – ответил я. – Вы тщательно взвесили: что лучше для королевства – убить чужака или попытаться получить от него еще какую-то пользу?.. После долгого раздумья, когда чаша весов склонялась то на одну сторону, то на другую, решили, что польза от живого чуть-чуть перевесит пользу от дохлого. К тому же вы достаточно успешно рулили королевством и уверились в своей компетентности и непогрешимости… Даже случай с Дейнджерфилдом не заколебал… не поколебал, в смысле.

– Значит, – сказала она с нажимом, – вам опасаться нечего. Я руководствуюсь не чувствами, что могут меняться в течение дня, особенно у женщин…

– А вы женщина? – спросил я.

Она ожгла меня взглядом.

– Это комплимент?

– Вы все поняли, – сказал я. – Обожаю умных женщин!.. Правда, издали. Очень издали.

Она почти усмехнулась.

– Вы и так забрались от меня почти на дальний конец королевства. Не нужно меня так уж… ненавидеть. И Рундельштотта я хотела бы вернуть живым и здоровым. И все, что для этого нужно сделать, готова сделать.

– Да, – согласился я, – тем более что это стратегически важно. И окупится.

Она посмотрела на меня с откровенной злостью.

– Опять? Я не настолько расчетлива!

– Все-таки что-то в вас осталось женского? – спросил я. – Жаль. Избавляйтесь поскорее. Государственный деятель не может быть женщиной. Даже мужчиной быть не может. Самые лучшие правители – это кому лет под сто. Вне зависимости – женщины или мужчины. Думаю, им самим тогда уже без разницы.

Она прервала:

– Как собираешься поступить?

– Пока никак, – ответил я. – Слишком мало данных. Даже если взять за основу, что похитили по приказу короля Антриаса, дабы ослабить обороноспособность вашего королевства… а своего – усилить, и тогда…

– Что?

– Повезут ли его в стольный град? – спросил я. – Кстати, как столица Уламрии называется?.. Или оставят где-то поближе, но займутся с ним быстрее?

Она ответила медленно:

– Я дала распоряжение выяснить. Даже Строуд со своими учениками над этим ломает голову.

Фицрой пришел на встречу веселый, пахнущий вином и женщинами, хмыкнул, увидел меня озабоченным и даже расстроенным.

– Ты чего?.. Договорился, а теперь не рад? Так это же хорошо, что не позволяют! Из тебя хозяин намного лучше!

Я покачал головой.

– Дело не в замке. Рундельштотта похитили.

Он раскрыл глаза шире.

– Это… как? И кто?

– В этом и загадка, – ответил я.

– Что говорят при дворе?

Я отмахнулся.

– Всякую хрень. Умные все! Я же помню чью-то мудрость: ищи не того, на кого все улики, их можно и подбросить, а ищи того, кому выгодно.

– Ну-ну?

– А выгодно, – сказал я, – королю Уламрии. Хотя и другим выгодно, но ему всех выгоднее. К тому же и характер у него, и амбиции… И даже обиды.

– Обиды?

Я уточнил:

– Оскорбленное самолюбие. У нас, самцов, оно особенное. Женщины и не представляют, что это такое. А король Антриас – альфа-самец, доминант, никто не смеет ему перечить и тем более отказывать. Да еще со стороны женщины! Но они все боятся даже думать про Антриаса!

– Почему?

Я сказал со злостью:

– Потому что Антриас им точно не по зубам. Они могут говорить про козни других колдунов, придумывать какие-то старые счеты с родственниками, что-то еще… но только не Антриас!

Он спросил с интересом:

– А ты?

– Я демократ, – ответил я злобно. – Это значит, для меня все равны. Люди различаются только по степени власти в их руках. В слове «Антриас» для меня нет ничего священного.

– Понял, – сказал он. – Знаешь… а ты мне все больше нравишься. Я таких наглых еще не видел. Всего насмотрелся, но чтоб такая мания величия… Карту Уламрии я изучил, еще когда мы шли к Джеймсу Велли. А потом – Финлею Барклему. К сожалению, дорог много, ты сам видел…

– А высчитать, – сказал я с надеждой, – какой повезут?

Он покачал головой.

– Не родился еще такой умный. Разве что ты…

– Нет уж, – сказал я, отшатнувшись, – умным жить тяжко. Лучше уж я помчусь наугад!..

Он вздохнул.

– Знаешь, есть совсем крохотный шанс, но слишком уж опасный.

– Говори!

– Все эти дороги, – сказал он с расстановкой, – ближе к столице начинают соединяться. Сходятся в одну перед мостом через реку Янгрия. Она такая широкая, что мост удалось перекинуть только в одном месте, его никто не минует… Но, увы, на том берегу уже сам стольный град!