Титанические усилия по подготовке его слабого организма к солдатской службе показывают, что еще во время домашнего обучения Суворов видел в армии идеал, не соответствующий действительности. Армия давно не воевала. Для офицеров и генералов вся эта тяжелая, до кровавых мозолей, физподготовка не требовалась. Не было на самом деле и таких солдат — никто их физически не тренировал, все равно тела были унифицированы пестрыми мундирами, а головы — посыпанными мелом буклями. Но Александр Васильевич как вбил себе в голову стать идеальным солдатом — так и оставался им до конца жизни, не пересаживаясь с седла в карету даже по прямому приказу императора.

Неизвестно точно, когда Суворов нарисовал в своем воображении идеал командира. Долгая служба в гвардии, по его признанию, не дала ему никакого представления о командовании в бою. Надо полагать, что, пройдя путь от рядового до младшего офицера, он научился заботиться о своем подразделении. Служба в интендантстве показала Александру Васильевичу заднюю, невидимую часть армии, обеспечивающую успех ее действий. Вслед за отцом он стал мастером снабжения, не наживаясь на нем. Позже, во время командования полком, эта честность позволила Суворову воспринять полк как семью, а не вотчину.

На войне против Пруссии зрелого возраста офицер был еще как чистый лист. Он искренне представлял своим «учителем» и «отцом» генерала Фермора, сражавшегося по уставу, и пришел в восторг от фельдмаршала Салтыкова, разбившего Фридриха Великого при Куренсдорфе благодаря верной оценке своих сил и знаниям о свойствах противника. Лишь позже, возглавив отдельный кавалерийский отряд в корпусе генерала Берга, Суворов начал делать открытия. Оказалось, что при существующих вооружениях и тактике смелая атака в не упущенное мгновение — не только самый целесообразный, но и наименее опасный способ разбить противника, несмотря на многократное превосходство его сил. Даже на артиллерию следовало скакать карьером, под выстрелы, идущие выше голов. Даже сильную крепость можно было почти без потерь взять штыковым ударом пехоты.

Свои выводы, полученные из практики, Суворов тщательно формулировал и докладывал начальству. Но, похоже, они никого не интересовали. Из этого он тоже сделал вывод — и, став генералом, требовал от офицеров докладывать не только факты, но выводы и предположения, не боясь ошибиться и помогая командующему принять решение. Я уверен, что мысль, будто младшему командиру на месте событий виднее, что делать, оформленная в приказах намного позже, пришла в Александру Васильевичу именно на прусской войне, когда он сам пытался достучаться до начальства, руководствовавшегося извечным принципом: «Я начальник — ты дурак».

На войне Суворов командовал сборными отрядами. Только в 1763 г., получив под команду Суздальский полк, он почувствовал «истинную сладость» армейской жизни. «Полковое учреждение» — первый его развернутый текст. Полковник дал полное представление о фундаменте русской армии — «одушевленном могучем организме» полка, состоящего из личностей, в нем воспитанных. Эта максимально оторванная от общества семья людей из крестьян и дворян, объединенных крепкими узами и носящих высокое звание солдата.

Каждый командир в полку — такой же солдат, только лучший. Двойная иерархия из офицеров (в основном дворян) и унтер-офицеров (из солдат и податных сословий) обеспечивала продвижение всем по заслугам, от капральства до штаба. Честолюбие — главное качество солдата, побуждающее его учиться, чтобы занять более высокую должность, связанную с большей ответственностью. В полку рождались бодрость и храбрость, которая, согласно Суворову, вытекает из знаний, умений, уверенности в себе и товарищах.

Полк сам воспитывал своих солдат и офицеров, начиная с обучения гигиене и молитвам, продолжая грамотностью, завершая массой знаний, необходимых для командования и поддержания полковой жизни. Чужак, даже хороший офицер, должен был пройти командные должности снизу, чтобы по праву занять место в боевой семье. Недостойный дворянин не имел шансов на продвижение. «Немогузнайство» — неспособность принимать решения, выполнять команды и отвечать за свои действия в любой ситуации в пределах своей должности — исключалось совершенно.

Четкое понимание, что солдат — человек, дало возможность развернуться прославленному впоследствии суворовскому человеколюбию. Обучение постепенно и с толком; наказание только хорошо знающего свои обязанности, но не исполняющего их; ответственность командиров за воспитание и «исправность» каждого солдата; полная защищенность члена полка, исполняющего его обязанности; одежда по сезону, правильное питание, санитария и гигиена; забота о здравии тела и спасении души — все это и многое другое вытекало из основной идеи. Постепенное военное обучение с постоянными, но не чрезмерными нагрузками и тренировками вело к тому, что каждый солдат, «в тонкость» освоивший военное искусство, мог себя чувствовать в безопасности и в мирное время, и в бою.

Суворов обучал полк обычному линейному строю. Но каждый солдат понимал, что и почему делает, а все эволюции были доведены до автоматизма. В бою все поддерживали друг друга. Командование в каждом подразделении было продублировано так основательно, что солдаты растеряться не могли. Особенности квартирования полка в провинции учили солдат инициативно действовать мелкими и мельчайшими группами. Только за новобранцами присматривали, спасая их от бегства.

Заслуга Александра Васильевича была не в том, что его полк проводил большие учения, умел атаковать в штыки и блистал на маневрах, что караульная служба в нем была организована так четко, что исключала любые неожиданности. Главное — он осуществил свою мечту и создал «могучий организм», который невозможно разбить, разве что полностью уничтожить, что представлялось делом весьма сомнительным.