— И что ты пытаешься доказать?

— Что ты не можешь меня ни к чему принудить.

— Могу и сделаю это.

— Если ты в этом так уверен, то заблуждаешься не меньше, чем я по поводу своей богини.

Тэйн понять не мог, как Ксерксес мог переносить прикосновение к нему, когда остальные были ему столь противны.

— Могу я вас прервать? — спросил он.

Ксерксес обернулся. Румянец окрасил его щёки.

— Если потребуется, я буду бить его, пока он не подчинится, — пробормотал он.

— Как хочешь. — МакКэдден вышел, хлопнув дверью спальни.

Тэйн выгнул бровь, но отказался комментировать увиденное.

— Друг мой, я нашёл для тебя женщину.

Ксерксес уставился на свои ноги, пытаясь скрыть эмоции в глазах.

— Не сегодня. Я устал.

— Но...

— Нет. Я не могу. Просто не могу.

Что-то с ним произошло. Что-то необычное.

— Значит, я отдам её Бьорну.

Воин быстро кивнул.

Ему следовало уйти. Он понимал, что ему следовало уйти, но он не мог вот так оставить лучшего друга. Таким измученным, как выглядел Ксерксес. Ему следовало что-то сказать, чтобы поддержать его.

— Мне нужна компания. Присоединишься?

— Я... да. — Ксерксес бросил взгляд в сторону двери в спальню МакКэддена. — Хорошо.

Ксерксес хотел прикусить язык, но согласился. Он слишком любил Тэйна, чтобы ему отказать. Тэйн же знал, что его друг предпочёл бы остаться здесь, пытаясь выбить обещание хорошего поведения из падшего ангела, но не считал это мудрым решением. Эти двое снова бы подрались и Ксерксес, находясь в таком состоянии, мог сделать то, о чём бы в последствии пожалел бы. Например, убил бы первого человека... а он вовсе это не приветствовал. Возможно... начиная с того времени, как его пытали.

— Я люблю тебя, ты же знаешь, — сказал Тэйн воину на полпути в коридор. — Несмотря ни на что, я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Когда Тэйн вернулся в свою спальню, то удивился, обнаружив Бьорна и Карио стоящих друг напротив друга, молчащих и сверлящих друг друга враждебными взглядами.

Из огня, да в полымя. Ладно, он, конечно, желал отвлечься, но не таким же образом.

— Что случилось? — спросил Тэйн.

Оба наградили его сердитыми взглядами, но только Карио ответила:

— Нет, ничего. Просто наслаждаюсь... остроумием... твоего друга. — Она заметила Ксерксеса. Карио облизнула губы, переминаясь с одной ноги на другую. — Привет, — произнесла она почти манящим шёпотом.

Друг Тэйна никак не отреагировал.

Едкий вкус лжи привлёк внимание Тэйна. Ничем она не наслаждалась. Поморщившись, Тэйн подошёл к бару и наполнил три бокала скотчем. Осушив свой, он отдал оставшиеся бокалы друзьям, зная, что они также терпеть не могли вкус лжи. Они с благодарностью приняли выпивку.

— Я не смогу быть с этим существом, — произнёс Бьорн, не скрывая собственного отвращения.

— Тебя никто и не рассматривал в качестве претендента, — едко ответила Карио, по-прежнему смотря на Ксерксеса. В баре внизу она казалась жёсткой дамочкой, сейчас же была похожа на маленькую девочку, которой не терпится открыть рождественские подарки.

— Тогда, какой же благословенный этот день, — сухо отметил Бьорн.

— Я на завтрак ем таких маленьких мальчиков, как ты. Поверь, тебе не хочется со мной связываться.

Бьорн быстро рявкнул в ответ:

— Мне как будто делать нечего, как связываться с тобой. И очень сомневаюсь, что ты много таких съела. Скорее всего, это были их гниющие останки.

Её бравада исчезла. На смену ей пришла оскорблённость.

— Я не питаюсь мертвечиной.

— Ты в этом не уверена?

Карио отвела назад локоть, затем резко нанесла удар. Если бы Бьорн не обладал такой блестящей реакцией, она сломала бы ему нос. А так, он перехватил её кулак в воздухе, блокируя удар.

— Слабовато, — заметил Бьорн с отвращением, к которому теперь примешивалось самодовольное превосходство.

— А так? — спросила она, засадив ему в лоб, и на этот раз Бьорн не успел увернуться. Застонав, он отпустил её кулак, и пошатнулся.

Гнев наполнил Тэйна.

— Ты не смеешь причинять вред моим друзьям, женщина. Ты обещала. И говорила правду.

Она вздёрнула подбородок.

— Значит, я солгала.

Нет. Он бы почувствовал. Но она могла и передумать.

— Ты сейчас же уйдёшь, — заявил Тэйн, не терпя никаких возражений. Ей ещё повезло, что она до сих пор жива. — Я провожу тебя.