— Ладно, общенародные шутки в сторону. Идем дальше.

— Дальше я пошел спать, — потупил голову Квасов.

— Куда?

— В дом. Куда еще?

— А где вы до этого с женой находились?

— Во времянке.

— Она не сказала тебе, что собирается куда-либо пойти?

— Нет. Только обзывалась. Это у нее хорошо получается.

Квасов говорил ровным тоном, глядя на пустой стакан и лишь время от времени тяжело вздыхал.

— Ты проспал весь вечер?

— Сначала я смотрел телевизор. Спать лег часов около двенадцати.

— По телевизору что показывали?

— Кино какое-то. Комедию.

— Название помнишь?

— Что-то американское. С неграми. Дурь несусветная. Мне не понравилось.

— Этот фильмец по какому каналу шел?

На некоторое время Квасов задумался.

— Не помню, — мотнул он головой и тотчас скривился.

— А жена где в это время была?

— Не знаю. В тот вечер я ее больше не видел. И потом не видел.

— Я понял. А ночью ты вставал? Водички попить, например? Пописать?

— Компот пил.

— Во сколько это было?

Квасов снова шмыгнул носом и потер грязной пятерней лоб.

— Не знаю. Я на часы не смотрел.

— Жены дома не было?

— Я не обратил внимания. Летом она обычно спит во времянке.

— Так. Не обратил внимания. А утром?

— А утром я заметил, что на веревке нет ее купальника. Она летом вечером почти всегда ходит на пляж, а мокрый купальник после этого вешает во дворе на веревку. И полотенца ее банного тоже не было.

— И ты сразу понял, что жены нет дома?

— Нет, я сначала все осмотрел. Времянку, баню. Гараж еще. Душ. Все облазил. В погреб даже спустился. Подумал, может она туда грохнулась. Женщина она упитанная. Объемы, габариты и все такое… Могла оступиться.

— Во сколько ты утром проснулся, помнишь?

— Часов в шесть. Я так думаю.

— Кровать, на которой обычно жена спала, была разобрана?

— Нет.

— Точно? Не ошибаешься.

— Нет, говорю вам. Она, по-моему, на ней и не спала в ту ночь. Кровать была застлана покрывалом.

— Во сколько жена обычно вставала по утрам?

— Во сколько вставала? Ну, в неторговые дни часов в девять. Иногда немного позже.

— А в те дни, когда вы торговали?

— В пять, если надо было ехать в Битюгово или в Новолиганьск. Если торговали у нас, то в шесть. Когда ездили за товаром, бывало по-разному.

— Не заметил где-нибудь от нее записки в тот день? Я имею в виду 31 мая. Или ты записку позже нашел?

— Не было никакой записки. Я же не слепой. Увидел бы рано или поздно, наверное.

Посохин взял стакан, из которого пил Квасов, повертел его в руке и, налив из чайника немного воды, пополоскал. Воду он выплеснул через открытое окно на газон.

— Не вспомнишь в чем твоя жена, ну, в какой одежде в тот день пошла на пляж?

Квасов сделал глотательное движение.

— В тот день не знаю. А обычно она ходила в махровом коротком таком халате, чтобы ляжки были видны как можно больше. Она их еще с молодости любила показывать, да и сиськи тоже. Красивая была. Потом так и не отвыкла. У нее два халата пляжных было. Один белый, а другой голубой.

— В понедельник какого цвета халат она надела? — спросил Посохин. Наполнив стакан на треть водой, он сделал несколько глотков, а остатки снова выплеснул за окно.

— Не знаю. Я же говорю, что не видел, в чем она пошла. Надо посмотреть какой дома остался.

— А что за обувь на ней могла быть?

— Босоножки белые. С тонкими такими ремешками.

— Не сланцы?

— Она в итальянских босоножках всегда на пляж ходила. Любила понты всякие.

— Брала она с собой обычно часы или телефон на пляж? Может еще что-нибудь? Сумку, там?

— Телефон брала, но она его почти всегда выключала, когда на пляж шла. Включала только, когда назад возвращалась. Часы не брала. Ключи еще от калитки и от дома брала. У нее на связке все домашние ключи висели. А, на ней еще очки солнечные могли быть.

— Серьги она постоянно носила? У нее уши проколоты, но сережек на ней не было, когда мы ее нашли.

— Она, когда шла купаться, сережки всегда снимала. Дома, скорее всего, лежат. Надо посмотреть. Она как-то купалась, давно уже, и сережку одну потеряла. Золотую. После этого стала их снимать, если на пляж собиралась идти.