— Уходите. Вы мне надоели. Не умеете держать себя в рамках.

— Простите! Пережал.

— Прощаю, но вы все равно должны сейчас уйти. Мне нельзя волноваться. Придете в другой раз. Я передам сыну, что вы хотели с ним поговорить. Если угодно, можете прислать повестку. Деньги на адвокатов у меня найдутся.

— Я хотел по-хорошему.

— У вас не слишком это получилось, уважаемый.

Посохин припарковал машину в рощице недалеко от старого пляжа. Едва он перебрался на заднее сиденье, чтобы переодеться в плавки, как раздался телефонный звонок. Чертыхаясь, майор достал из кармана рубашки мобильник и глянул на дисплей. Звонил подполковник Нестеров, его непосредственный начальник. Посохин поморщился.

— Да, Сергей Сергеевич! Нет, я же утром докладывал, что дракой на дискотеке сейчас занимается Богуславский. Потерпевший пока в коме. Думаю, до завтра не дотянет… Я сам узнавал. Жарких? Он пробивает телефоны по делу Квасовой… Сергей Сергеевич, я помню о сроках… Нет пока основной версии, чтобы на ней сосредоточиться… С Николаем Квасовым не все так просто. Он идет у меня под номером первым, но надо нарабатывать материал… Если мы с Карельским раскрутим дело Квасовой, и докажем, что это не несчастный случай… Это я перетащил его на свою сторону, хотя он и упирался изо всех сил… Понимаю… Сергей Сергеевич, зуб даю!

Посохин отключил телефон и откинулся на спинку сиденья. Он был зол. Не столько на Нестерова или Карельского, сколько себя. Он, улавливая запах большого зверя, осторожного и опасного, пока никак не мог точно определить направление, откуда этот запах доносится. Слишком много вокруг этой Квасовой крутилось в последние годы всякой хищной мелюзги. Но майор не сомневался, что в один прекрасный момент он поймает этого весьма умного людоеда за загривок. Если, конечно, сверху не будут его без конца дергать за административный поводок, на котором сидит любой сыскарь.

Посохин переоделся и вышел из машины. Людей на пляже было довольно много, и он не сразу заметил загоравшую в тени ивового куста Рыбакову. Она лежала на свернутом вдвое толстом хлопчатобумажном, в голубых цветах покрывале, коневом, как говорили бирючинские старухи, и читала книгу.

— Уважаемая Валентина Васильевна, какова сегодня речная водичка? Освежает? — присаживаясь на песок рядом с Рыбаковой, весело спросил Посохин.

Рыбакова повернула голову и, взявшись за дужку, чуть сдвинула на нос очки.

— Павел! Здравствуйте!

В очках со слегка затемненными стеклами она выглядела еще моложе. Не был заметен веер морщинок в уголках глаз.

«Мужики к ней, наверное, до сих пор пристают», — подумал Посохин.

— Здравствуйте! Смотритесь потрясающе.

— Приятно слышать, — откровенно призналась Валентина Васильевна.

— Что читаем? Детективчик? Или очередной бестселлер про сексуальную жизнь вампиров?

Рыбакова засмеялась.

— Нет, зарубежную фантастику. Шекли. Как продвигается расследование?

— Хреново продвигается.

Посохин окинул взглядом пляж. Успех в его работе зависел и оттого, насколько охотно он поддерживает приятельские отношения с местным людом. Сейчас очень кстати было бы подойти к кому-нибудь из знакомых, поздороваться, поболтать в неофициальной обстановке на посторонние темы…

— Наверное, исходя из характера убиенной, уйма подозреваемых?

— Сортировать не успеваем. Книжка интересная? — Перевернув кисть ладонью вверх, Посохин большим пальцем указал на толстый том.

— Советую. По его произведениям несколько фильмов снято. Под Николая Квасова все еще копаете?

— Копаем, но наряду со всеми. Сегодня, например, разговаривал с Марковой.

— И как?

— Прокол. Не смог подстроиться.

— Не переживайте. Я тоже не сразу нашла к ней подход. А вы ее вообще первый раз видели. Так?

— Ну да.

— Тетка трудная.

— А сынишка ее?

— К нему это обозначение мало подходит. Если коротко, то общительный человек, симпатичный мужчина. Ну, и к тому же неплохой художник. Его работы есть в нескольких российских музеях.

— Он же преподает в нашем областном художественном училище?

— Да, и давно. Отец его был довольно известным пейзажистом. Даже за рубежом выставлялся. Народный художник РСФСР. Его картины до сих пор пользуются спросом. Особенно у банкиров.

— Вот откуда у Марковой столько гонора.

— А то! Но Ярослав проще. И добрее.

— Особенно к детям.

— Бросьте, Павел! Такие разговоры я и раньше слышала, но не верю ни одному слову. Кстати, они и пошли только после того как по телевидению показали несколько шоу про педофилов.