Полицейские вышли из машины и направились к дому Татариновых.

— Хорошо, что на улице ни один фонарь не горит, — заметил Жарких.

— Кому хорошо? А если догонять придется? Собака у них есть? — негромко спросил Посохин.

— Нет.

— Точно?

— Банщиков сказал, что нет.

— Перелезаем через забор, если у них закрыто. Территория вокруг дома должна быть под твоим контролем. Я — внутрь. Все пойдет нормально — один раз стукну через пару минут в окошко, тогда и присоединишься ко мне. Стукну три раза — оставайся на месте и бди. Если сигнала не будет, что делать знаешь.

— Понял.

Калитка Татариновых оказалась запертой, но свет в доме горел. Майор показал Жарких на забор. Тот легко перемахнул через двухметровую ограду и затаился во дворе. Посохин ухватился за доски и, подтянувшись, перебросил одну ногу за другой через край забора. Неловко спрыгнув вниз, он тихо выругался:

— Черт, кажется, коленку ободрал. Разъелся начальничек. Может, уже килограммов сто будет.

Он хлопнул старшего лейтенанта по плечу.

— Пошел!

Жарких, пригнувшись, побежал к дому. Когда старший лейтенант притаился у стены, Посохин выпрямился и неторопливо направился к веранде. Жарких нырнул за угол.

Дверь в дом тоже оказалась закрыта. Посохин пожалел, что не захотел тревожить участкового.

Майор два раза аккуратно постучал в стекло. На веранде загорелся свет.

— Кто там еще? — раздался за дверью женский голос.

— Елена Владимировна, добрый вечер! Я майор Посохин из уголовного розыска. Нужна ваша помощь.

— Чего еще?

— Нам понятые нужны.

— Кто?

— Понятые. Вот мое удостоверение.

Клацнул замок и дверь приоткрылась. Посохин протянул вперед руку с корочкой, одновременно вставив незаметно ногу в дверной проем.

Женщина в дверях, прищурившись, пробежала глазами по документу.

— Можно? — почти по-свойски спросил Посохин.

Женщина отступила на шаг.

— Что вы хотели?

— Ваш сын дома?

— Дома, — немного растерявшись, ответила женщина.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Зачем?

— По имеющимся у нас сведениям, ему вчера звонил по телефону один человек, который нас очень интересует.

— А…

— Простите, что так поздно, но обстоятельства вынуждают. Вы не могли бы позвать Андрея сюда, но не говорите, кто к нему пришел. Просто, скажите, что кто-то, мол, из твоих пацанов приперся. Не волнуйтесь. С Андреем все в порядке. Идите.

Женщина нерешительно развернулась.

Посохин выключил свет и стал за приоткрытую дверь, ведущую в комнаты. Было слышно, как там кто-то разговаривает.

На веранде раздались шаги.

— Эй, ты где?

Голос был почти мальчишеский.

Посохин вышел из-за двери и, дернув на себя невысокого паренька, тут же ее захлопнул.

— Тихо, — прошептал майор, прижимая подростка к стене. — Уголовный розыск. С кем ты вчера разговаривал по телефону в одиннадцать часов вечера?

— Я… не помню.

— С Бураковым? Ну?! Отвечай!

Посохин слегка надавил подростку на грудь. Паренек кхекнул. Майор погладил его по голове.

— Не тяни, малыш. Раньше сядешь — раньше выйдешь.

Посохин почувствовал, как у паренька зачастило сердце.

— Смелей, Андрюха!

— С Таганковым. Лехой, — с трудом выдавил из себя подросток.

— А с Бураковым не разговаривал?

— Вчера нет.

— Когда звонил Таганков?

— Минут пять двенадцатого.

— Верно. О чем говорили?

— Он сказал, что у него тоже теперь, типа, крутой телефон. За тысячу баксов. Потом про девчонок стал трепаться. Что Юлька Рогатникова, ну, как это… обещала с ним переспать.

— Понятно. Где живет этот Таганков?

— На Молодогвардейцев.

— Дом частный?

— Да.

— С кем он живет?

— С матерью.

— И все?

— Сестра еще у него. Старшая.

От парня пахло чесноком. «На ужин, наверное, котлеты ел», — с завистью подумал проголодавшийся майор.

— Как их зовут?

— Кого?

— Мать и сестру Лехи.

— Это… Татьяна Владимировна, а сестру — Аня.

— Номер дома?

— Сейчас… Тридцать четыре.

— Он твой друг?

— Кто?

— Леха!

— Ну.

— Вместе учитесь?

— Он на год младше.

— Ежиков блиндаж, еще один тинэйджер. Слушай сюда. В тюрьму хочешь?

У подростка затряслась губа.

— Не-е.

— Тогда сиди тихо и никому не звони сегодня. Просто выключи телефон, и все. Понял, Андрюха?

— П-понял, понял.