— И с Бураковым дружить не советую. Закончишь жизнь под забором. Если будет донимать, мне позвонишь. Меня зовут Павел Петрович Посохин. Майор Посохин. Усек?

— Да.

Посохин похлопал паренька по груди.

— Топай к матери. Скажешь, что я тебя про одного знакомого парня спрашивал, но запретил говорить про кого. Давай, давай! А то она уже наверняка волнуется.

— Вон тот, наверное, тридцать четвертый, — показал Жарких на невзрачный домик за щербатым штакетником. — Одно окно горит. Шторой задернуто не до конца.

— Значит, будем внимательны.

— Понял. Слежу за окошком.

Калитка во двор оказалась открытой.

— А чего не заперто? — удивился Жарких.

Войдя во двор и оглядевшись, Посохин усмехнулся:

— А что у них красть-то?

Старший лейтенант покрутил головой.

— Ну, да. Небогато.

— А может, они ждут кого-нибудь? Посмотри, что там с другой стороны дома.

Жарких направился за угол. Вернулся он почти сразу.

— Окна ставнями закрыты. Не выскочить, — сказал он, отряхивая внизу джинсы.

Полицейские поднялись по ступенькам на веранду. Двери там тоже оказались не на запоре.

— Прямо как при советской власти, — пошутил Посохин.

Он прошел по скрипучим половицам и открыл дверь, ведущую в комнаты.

— Добрый вечер хозяевам! — с улыбкой произнес майор.

Жарких, поздоровавшись, сглотнул слюну.

В освещенной настольной лампой комнате на диване сидели красивая женщина в розовом халате с намотанным на голове полотенцем и очень похожая на нее девушка лет двадцати в коротеньком сарафанчике. Они смотрели телевизор.

— Здравствуйте! — ответила женщина, вопросительно глядя на вошедших в ее дом незнакомцев. Девушка даже не повернула головы в их сторону.

— Извините, что мы вас потревожили, но очень уж дело неотложное. Алексей Таганков здесь живет?

— Да, здесь.

— Можно с ним поговорить?

— Его сейчас дома нет. А зачем он вам?

— Опять Лешка какую-нибудь глупость выкинул, — сказала девушка, продолжая смотреть телевизор. — Доиграется дурак. Голову оторвут и правильно сделают. Хотя зачем ему голова? Он больше другую часть своего тела ценит. Ту, что между ног болтается.

— Что ты несешь-то, Аня? — одернула ее женщина.

— Извините, мы не собираемся никому отрывать голову, — снова улыбнулся майор. — А где его можно найти?

— Чего зря искать. Он через полчаса сам явится. А может, и раньше. С пустым брюхом ему не до пилоток будет, — ответила девушка.

— Аня, перестань!

— А что, не правда? Он скоро по Бирючинску со спущенными штанами бегать начнет, чтобы времени зря не терять. Того и гляди бабушкой-героиней станешь.

Женщина оставила тираду дочери без ответа.

— Разрешите его подождать? — спросил Посохин со всей вежливостью, на какую был способен.

— А вы кто?

— Мы? Простите, не представился. Мы из полиции.

Посохин заметил, как женщина вздрогнула.

— Не пугайтесь. Ничего серьезного. Нам нужно кое-что спросить у Алексея. Меня зовут Павел Петрович, а этого культуриста — Сергей. Мы из уголовного розыска.

Посохин достал из нагрудного кармана рубашки удостоверение. Девушка поднялась с дивана и, подойдя к полицейским, хотела взять удостоверение в руки, но майор отвел его чуть в сторону.

— Брать не нужно. Посохин Павел Петрович.

Девушка фыркнула.

— Какая секретность!

На документы Жарких она даже не взглянула.

— Старший лейтенант, подежурьте во дворе, — приказал Посохин.

— Слушаюсь.

Жарких, бросив недовольный взгляд на майора, вышел из комнаты.

— Позволите присесть?

— Пожалуйста! Вон берите любой, — снова усаживаясь рядом с матерью, показала головой девушка на стоявшие вокруг стола стулья.

— Что смотрите, извините? — спросил Посохин.

— Сопли в сахаре.

— А! Сериал, — догадался майор. Он устроился на одном из стульев так, чтобы его не было видно с улицы.

— Точно! Мама обожает всякую муть про страдания обеспеченных нами слоев.

Посохин пристально посмотрел на женщину. Было заметно, что она волнуется и сейчас ей не до колкостей дочери.

— Вас Анной зовут? — Посохин перевел взгляд на девушку.

— Анной Сергеевной.

— Красиво. Возникает ассоциация с поэмой Есенина «Анна Снегина».

— И что?