— Да, сэр.

— Я распорядился о выдаче вам снаряжения и боеприпасов. У вас будет рация — вы понимаете, как тяжело их сейчас добыть. Дивизионная разведка снабдит вас картами. Найдите время для краткого брифинга с разведчиками: они ожидают вас. Транспорт для вас на Яремче отправляется завтра в 6-30, и я хочу, чтобы вы расположились на месте в 12–00. Мне нужен ежедневный рапорт — каратели также будут его давать. Также держите в курсе СС — иначе они создадут нам проблемы. Этот офицер карательного батальона имеет связь с Грёдлем.

— Понял, сэр. Позволю себе один вопрос?

— Давай.

— Если мы вляпаемся в дерьмо и нам придётся держаться против крупных сил, я бы крайне хотел иметь с собой фламменверферы. Иван ненавидит их. Несколько струй пламени — и он быстро передумает наступать.

«Фламменверфер-41» представлял собой огнемёт, который выстреливал поток чистого пламени на двадцать пять метров за полсекунды. Никому в голову не приходило наступать на огнемётчиков: такова была первобытная мощь огня.

— Хорошо, но не прямо сейчас. Похоже, что каратели уже запросили их, и по приказу Комиссариата получили весь запас — что бы ни было тому чёртовой причиной. Я распоряжусь, чтобы они сообщили вам по радио, когда закончат со своей задачей. У вас будет кюбельваген, на котором вы сможете добраться до Яремче и забрать огнемёты.

— Отлично, сэр.

— Видите ли, я знаю, что вам это всё не нравится. Но спустя несколько дней мы все будем в одинаковом дерьме и нам придётся сражаться за очередной отход. Порадуйтесь тому, что вы не защищаете одинокую батарею 88-мм пушек, которой суждено будет столкнуться с тысячами Т-34 Ивана.

— Да, сэр.

— И, Бобер, рот прикрой. Он тебя в могилу сведёт.

Его озарило посреди ночи.

— Гершон, ты куда?

— В офис.

— Гершон, до утра оно не подождёт? Ложись спать.

— Я не могу спать.

— В холодильнике йогурт, но вставать и делать тебе кофе я не буду. Сам себе свари, псих.

ОН ехал по тихим улицам Герцлии — такого же пригорода, как и другие во всём остальном цивилизованном мире. То тут, то там попадались освещённые окна, но в большинстве окон было темно — люди спокойно спали в своих кроватях. Никто не придёт, чтобы арестовать их и отправить в ночной туман, обрекая на горькую судьбу — как вспомнившихся ему деда и бабку, вывезенных в польскую ночь и сгинувших в Шоа, равно как и большинство родни его жены. Его дети — фотограф и спортивный тренер — ничего не знали об этом, разве что слышали упоминания о семейной истории, не укоренявшиеся в эмоциях. Он и сам редко думал об этом — его гениальный механический разум работал иначе, базируясь на математике, памяти и способности видеть шаблоны и единообразие факторов там, никто ничего не видел — в противоположность эмпатическому, собирающему эмоции. Но почему-то сегодня Шоа снова виделся ему, едущему сквозь кварталы спящих евреев, живым и реальным. Тогда их никто не защитил. Кто защитит их сейчас? Ну, есть лучшие в мире авиация, армия и флот.

И Гершон Гольд.

Признаком стабильности в мире был не горящий на верхних этажах Чёрного Куба свет. Гершон миновал удивлённую охрану и добрался до своего отсека, по пути задержавшись в кафетерии, чтобы перехватить дрянного чёрного кофе из машины, после чего приступил к работе.

Его озарило, что платина не была богатством, финансовым инструментом или операционной смазкой. Эта платина была сырьём. Имея физические свойства — вес и размер, она имела требования к безопасной транспортировке и доставке — кому? Ну, или… куда?

Рабочий тезис: свежекупленное сырьё на шестнадцать миллионов долларов требует доставки в означенное место. Они не могут отправить его ФедЭксом. Вес составлял — он быстро прикинул — порядка шестисот восьмидесяти пяти фунтов, но вследствие большой плотности платина занимала размер не больший, нежели крупная обувная коробка. Ей следовало лежать в специальном контейнере, который, в свою очередь, устанавливался на паллет. Где его заберут и куда отвезут? У Гершона не отняло много времени выяснение того факта, что подавляющее большинство платины, добытой AMPLATS, вывозилось по железной дороге из их собственного аффинажного комбината в Йоханнесбурге в Порт-Элизабет, где и отправлялось по конечным адресам на кораблях. Объём добычи был слишком велик, чтобы использовать самолёты.

Однако, с искомым количеством платины дело обстояло иначе. Шестьсот восемьдесят пять фунтов было легко перебросить по воздуху. А учитывая тот факт, что воздушный траффик в двадцать раз более густой, нежели морской, полёт сложнее отследить. Но Гершону эта игра была знакома. Он знал, что все экспортёры Южной Африки, включая AMPLATS, должны регистрироваться в «Южно-Африканской финансовой службе» — ЮАФС. Служба вела единый администрационный реестр с целью облегчить и ускорить таможенную очистку для экспорта, импорта и транзитных грузов. Одной из целей этого реестра было убедиться, что все экспортные грузы должным образом декларировались в ЮАФС. Форма требовала, чтобы экспортёр или его агент указывал зарубежного потребителя, место экспорта, тип перевозки и планируемую дату вывоза. Затем форма передавалась таможне — подразделению ЮАФС.

Итак: как взломать файерволл ЮАФС и прочитать экспортные документы AMPLATS касательно платины на шестнадцать миллионов тонн?

Ответ: «Каин и Авель». Программа, обретённая в Тёмной сети — скрытом, нелегальном уровне Сети, известном большинству профессионалов, но недоступном для чужаков. «Каин и Авель» представлял собой приложение для подбора паролей путём прослушивания интернет-каналов и последующего взлома шифрованных и кодированных паролей с применением словарей, брутфорса и криптоаналитических методов. Кроме этого, Гершон использовал приложение для записи передаваемых через Сеть разговоров и видео, перехвата паролей и отслеживания путей передачи.