— Гершон, следи за калориями, — каждое утро напоминала ему жена перед тем, как он покидал свой укромный особняк в Герцлии — северном пригороде Тель-Авива, чтобы отправиться в четырёхминутную поездку до места, которое для него было Институтом, а для всего остального мира — Моссадом, также находившимся в Герцлии. Институт располагался в комплексе зданий, в котором доминировал девятиэтажный чёрный стеклянный куб. Внутри было полно таких же кубических офисов. Гершоновский располагался на третьем этаже, из его окна открывался вид на море в нескольких милях от здания. Понятно, что вид с верхних этажей был бы лучше, но Гершону не грозило его увидеть.

Третий этаж был занят отделом антитеррора и его подразделением — экономической разведкой. Другими словами, здесь теория сочеталась с практикой.

Восемь, десять, а то и двенадцать часов в день он методически искал материалы, и это делало его бойцом, равным спецназовцам или пилотам истребителей. Он рыскал по закоулкам тысяч рынков, которые можно было отследить через киберпространство. Цена кофе в Джакарте, падение юаня в Китае, прогнозы урожая персиков в Азербайджане, успех нового велосипедного сиденья — «комфо-бот-М» от Швинна, предсказанный неоднозначным решением заинтересовать целевой рынок стареющего поколения бэби-бумеров, цена РПГ-7 на рынках зоны племён Северного Пакистана — вот такие материалы его интересовали. Дыни, теннисные мячи, гранаты, инфракрасные прицелы, тарелочки «Фрисби» (возвращение? Было похоже, но сегодняшние отчёты депрессивны), посудомоечные машины «Мэйтаг» в Кувейте, американские марочные вина в Южной Франции (всё равно, что уголь в Ньюкасл возить), йо-йо «Данкан» в Южной Корее, чёрный рынок йо-йо «Данкан» в Северной Корее…

Ничего предосудительного в его интересе не было. Международный терроризм питается материалами. Международный терроризм питается материалами. Независимо от идеологических уклонов, обострений и личности преступников, ему постоянно нужен приток средств, чтобы двигаться дальше: деньги на тренировки, деньги на подкупы, деньги на путешествия, деньги на экспертизы, деньги на еду и жильё. Всё имеет цену, и, подобно Дженерал Моторс, вся эта активность сплеталась в конгломерат Международного Терроризма — он звал его ИнтерТер — сейчас страдающий от рецессии и активно ищущий нового спонсора.

Когда бы не случилось отклонение, выглядящее случайным и выходящее за рамки установленных параметров — оно было индикатором того, что кто-то перемещал некий продукт куда-то, на иной рынок, что могло быть конвертировано в валюту, на которую можно приобрести пластиковую взрывчатку, патроны 5,45*39, РПГ или ещё какие-либо замысловатые и утончённые инструменты, электронику, ракеты, дальнобойные рации, артиллерию, атомное оружие — всё, может понадобиться для уничтожения людей. Это отклонение нужно было рассмотреть, анализировать, сравнить и оценить. Практически всегда никакой опасности не оказывалось, но никто не мог быть уверен, что так будет всегда и поэтому игра шла в режиме круглых суток без выходных по всему миру.

Разведывательные агентства, противостоящие войнам, давно занимались этим, и израильская экономическая разведка не была исключением изо всех остальных подобных структур по всему миру, разве что с маленькой оговоркой: у израильтян было секретное оружие. Оно называлось Гершон Гольд.

Сегодня, в день, похожий на все остальные, был выбран COMEX. Гершон выбирал рынки случайно, по воле написанной им простой программы, которая словно вытаскивала их названия из большой шляпы. Здесь следовало быть случайности: никакой шаблон тут не был применим, поскольку шаблон можно засечь, и любой толковый программист, противостоящий ему, смог бы его понять. Никаких признаков подобного противостоящего ему программиста, сидящего где-либо на земном шаре, не было, но Гершону следовало быть тщательным, усердным и терпеливым. В долгосрочном плане это приведёт к победе.

СОМЕХ — это международная сырьевая биржа, существующая под крышей Нью-Йоркской торговой биржи. Это всеохватывающая вселенная всего, чего угодно. Гершон напал на неё.

Он отмониторил показатели каждого сырья за неделю, быстро переведя числовые параметры в графики. Получились линии в пространстве, где время (неделя) шло по горизонтальной оси, а процентное изменение цен — по вертикальной. В норме линиям следовало быть похожими, поскольку они отражали мудрость рынка, демонстрируя цену на период времени, находящийся под влиянием тех же внешних и психологических факторов. То есть, при обычном течении дел рост цены на золото вызывал удорожание жести, лимонов, фьючерсов на свинину и магния. Хоть линии и отражали цену на разные товары, но менялись практически одинаково. Такая ситуация была определена как нормальная, в особенности после того, как Гершон подтвердил это применением своих собственных алгоритмов, учитывающих такие неочевидные факторы, как погоду и некоторые другие.

Было достаточно несложно написать программу, механически следящую за определёнными параметрами, которая информировала бы людей о чём-то необычном, но здесь нужен был человеческий присмотр, живая мысль, работа инстинкта для вынесения конечных суждений. Здесь-то и вступал в дело Гершон.

Следуя шаг за шагом, он не встречал ничего ненормального. Дальше и дальше, до конца — всё было в порядке, и наконец настало время закрыть COMEX и перейти к другому рынку для столь же скрупулёзного изучения.

Разве что…

Он что-то заметил — незначительное, практически ничтожное. Небольшой участок графика времени\цены. Гершон вернулся к нему и рассмотрел пристальнее. Ничего особенного.

Но…

Один пик выбивался из диапазона остальных, пляшущих вверх и вниз. Хмм…

Здесь что-то есть? Это серьёзно?

Наведя мышь на этот участок, он скрыл все остальные. Теперь одинокая линия выскакивала за предел. Проверив список сокращений, Гершон увидел — PL. Что это за чертовня? Пик, выходящий за лимиты, означал, что кто-то купил больше PL, нежели в среднем по рынку. Герон прошёлся по прошлым итерациям за год, сверяя неделю с неделей — нигде столь большого объёма не встретилось.