– Скорее всего, мы всё выдумали сами, и на самом деле он мучается, пытаясь придумать формулировки к рассказу о том, что Соня беременная, а он как раз всю жизнь мечтал заниматься распространением лекарств по больницам. Но я верю тебе, – закончил Анатолий Гайдук. «И себе», – добавил он уже молча. – Зови его. Дай мне пять минут.

– Ира, – хрустнув суставами, Корней протянулся к кнопке переговорника. – Кофе для нас обоих. Прямо сейчас.

Вошедшая через минуту, заранее напуганная секретарша, принесла поднос с чашками – уже смешанный с молоком кофе для двоих. Поставила на столик, мелькнув грудью в своём шикарном декольте. Это помогло, хоть и чуть-чуть. Это было нормальным.

Пили они полностью молча, не глядя друг на друга, подбирая языками капли со стенок. Кофе был обжигающе горячим, и прочистил мозги как хороший ингалятор во время гриппа.

В парне не было ничего страшного, – ничего того, что они вдруг навыдумывали. Он был совершенно обычным и естественным. Молодым. Очень. Анатолий Гайдук вспомнил рассказ начальника своей СБ про гибель московского бизнесмена. Может ли случиться, что этот парень пришёл за ним? Ему захотелось, чтобы Корней выложил на стол пистолет, – показать, -и он вздрогнул от самой этой мысли. Это тоже было ненормально. В собственном кабинете он привык, чтобы люди боялись его. Чтобы они занимались делом.

– Зови, – скомандовал он.

Корней поднялся и вышел, вернувшись через ту же минуту с уже знакомым в лицо парнем. Тот тоже явно его узнал, но воспринял это спокойно, и поздоровался.

– Садись, – указал Гайдук на ещё одно свободное кресло, и Корней подвинул своё собственное, образовав из них перекошенный треугольник вокруг низенького журнального столика. Кресло Николая было глубже двух других, – из него было бы тяжелее вставать.

– Меня зовут Анатолий Аркадьевич Гайдук. Впрочем, я уже в курсе, что ты это знаешь. Я даю тебе десять минут, чтобы объяснить то, что произошло сегодня на набережной. Твой рассказ про диабет меня не интересует. Начинай.

Николай посмотрел на лысеющего мужика с умными и злыми глазами, фамилию которого во всём отечественном Интернете ему удалось найти всего один раз, – в открытом газетном отчёте об оргвстрече какой-то фармацевтической ассоциации. Попросить разрешения обращаться к посетителю своего кабинета на «ты» тому, в отличие от Корнея, в голову не пришло. Наверное, это семейное.

Он боялся, что десяти минут ему не хватит, но быстро понял, что ошибся. Про ерунду, про не имеющие прямого отношения к сделанным им выводам, так и не получившие объяснения детали и ход собственных мучительных попыток понять происходящее вокруг он говорить не стал, – незачем. Только факты, – и их хотя бы по-минимуму вскрытая им первичная интерпретация. Это сработало, и несмотря на то, что стрельбой на набережной он собирался заканчивать, а не начинать, перебивать Гайдук не стал.

– …Единственные по-настоящему ценные предметы, которые находились в сейфе, – это слепые схемы ведущихся на отделении клинических испытаний отдельных препаратов и их комбинаций,апробируемых схем лечения. Из задействованных в отечественной программе доказательной медицины многопрофильных центров, Медуниверситет является одним из ведущих. За последние полвека, проводившиеся на кафедрах терапии научные работы вывели его на уровень элиты, который пока удаётся удержать, в том числе и по заболеваниям эндокринной системы, и включая сахарный диабет. Насколько мне известно, в настоящее время в Университете выполняется сразу несколько связанных с этой темой диссертационных работ, равно как и ряд клинических исследований, проводимых в сотрудничестве с другими профильными клиниками. Один из охватов, – это московские ЭНЦ РАМН, ММА, МОНИКИ, петербургские ВМА и СПбГМУ, и клиника НИИ радиационной медицины и эндокринологии республики Беларусь…

Он почти забывал дышать, рассказывая и рассказывая. Каждое слово стоило усилия и боли.

– …При этом вполне вероятно, что содержимое конвертов без помех пересняли со второй попытки на следующий же день: компрометировав, таким образом, слепые схемы испытаний и сумев провести по ним более направленную выборку мишеней…

– Так. Стой. Ира, – Резко прервав глядящего в пространство перед собой Николая, Гайдук нажал кнопку на стоящей на столике чёрной панели, похожей на подставку беспроводного телефона, – Алексей Дмитрич здесь ещё? Ко мне его. Сейчас.

Николай посмотрел на часы на запястье, – было уже сильно за одиннадцать. Непростая у бизнесменов работа.

– Можешь продолжать, – попросил Гайдук. Именно «попросил», -Николай осознал, что тон его стал совсем другим.

– В одной только России 600 тысяч человек нуждается в постоянной терапии инсулинами. Иначе – кома. Смерть. В настоящее время рынок России и стран СНГ практически целиком поделен между четырьмя фирмами: «Novo Nordisk», Дания; «EULilly», США; «Hoechst» и «Aventis Pharma», Германия. Один из застреленных вечером прошлой среды в доме у моих друзей человек являлся бывшим сотрудником внешней разведки ГДР. Это единственная деталь, указывающая якобы на пересечение всего происходящего с потенциальным стремлением данных фирм защитить свои интересы в России. И именно это убеждает меня в том, что скорее всего это не Германия…

Вошёл невысокий человек в сером костюме, с усталым лицом, и, повинуясь жесту Анатолия Гайдука, сел на один из диванов.

– Контроль за выбором мишеней и происходящим на терапевтическом отделении в целом, вплоть до сегодняшнего дня осуществлялся гражданином Болгарии Дмитрием Петровым. Имеющим кличку «Голям», то есть «Большой», и находившимся всё это время на неврологическом отделении как «платный» больной. Скорее всего, сейчас там его уже нет. На мой взгляд – непрофессионал, но несомненно обладающий хорошими способностями. Как многие болгары – великолепный лингвист. На его команду работал отличный, наверняка профессиональный специалист-токсиколог, но мне неизвестно, осуществлял ли «Голям» подмену препаратов сам или с чьей-то помощью, и какими принципами руководствовался в выборе жертв. Скорее всего – чередуя список участников испытаний по вскрытым схемам, и совершенно не связанных с последними людей. Как именно эти и другие препараты меняли – этого я не представляю совсем: днём не отделении всегда много народу, и медсёстры на местах, а ночью каждый человек на виду… Не считая один-единственный раз появившегося на отделении связанного с ним человека, собственно и попытавшегося открыть сейф, мне удалось выявить наличие ещё по крайней мере одного курьера, позволявшего «контролёру» оставаться в тени. В то же время, скорее всего их было несколько, в противном случае их было бы легче опознать. Помимо этого, существует возможность и того, что они относятся к разным группам, на что мне было указано посторонним источником. Информация о вовлечённости в происходящее более чем одной стороны подтверждения не получила, но её всё равно следует иметь в виду… А в то, что это мог быть и кто-то свой – в это я не верю…