Так, например, как этой ночью, когда после не самой удачной операции по нападению на притон Васьки Пороха они вернулись домой, в апартаменты на Гороховой, в четвертом часу утра.

Но Мэхпи знал, что хозяин непременно встанет в восемь. После этого следовала зарядка, моцион с Зигфридом, ванна и легкий завтрак. А затем, в зависимости от ситуации, или изучение свежей прессы, или прием посетителей.

Однако в этот раз все было иначе. Сам Мэхпи спал крайне мало – иногда ему хватало двух или трех часов – и поднимался, даже летом, еще затемно. Не говоря уж об осени и зиме. После чего предавался своему любимому занятию – чтению детективных романов. Хозяин этого не одобрял, поэтому Мэхпи пришлось даже соврать, что он изучает фармакологические и криминологические труды.

И вот он дочитывал последний увлекательнейший роман господина Глеба Державина-Клеопатрова «Загадка Изумрудного Будды» [3] . (Куда лучше этого мертвого кудрявого поэта, за чьим скучным романом в виршах они охотились в самом начале знакомства!) [4] Вот-вот наступала развязка, и оставалось еще несколько страниц до того момента, когда станет ясно, кто же является подлым убийцей (Мэхпи не сомневался, что оным окажется милая, стыдливая племянница профессора-археолога), когда вдруг из парадной донесся оглушительный грохот.

Отложив книгу в сторону, Мэхпи осторожно выскользнул из своей комнаты. Верный Зигфрид тоже был тут как тут. Часы показывали четверть восьмого.

– Откройте, прошу вас! Это вопрос жизни и смерти! – раздался требовательный женский голос. – Я желаю говорить с Орестом Самсоновичем!

Зигфрид подошел к двери, принюхался и завилял хвостом. Мэхпи, втянув ноздрями воздух, мысленно согласился с псом. Да, не ловушка (ведь врагов у хозяина было много), за дверью на самом деле находилась массивная пожилая дама, при которой не было оружия, если не считать таковым огромный, по последней моде, зонтик.

Грохот возобновился, и Мэхпи поразился, что пожилая особа в состоянии производить такой шум. Он отомкнул замки и увидел величественную даму, облаченную в шелка. Ткнув его в грудь кончиком огромного зонтика, она произнесла:

– Милейший, вы понимаете по-русски?

Мэхпи понимал, что его вид озадачивает многих европейцев, – еще бы, облаченный в традиционный индейский наряд высоченный смуглый человек с лысым татуированным черепом и лицом, да еще с клочком волос на затылке, заплетенных в сложную прическу и украшенных орлиными перьями. Однако как объяснить вот такой даме, что его одеяние, как и ее собственное, – это демонстрация его статуса и благородного происхождения?

– Даже пишу! – произнес Мэхпи, чем вверг даму в ступор. Собравшись с мыслями, она убрала зонтик от его груди и несколько более любезным и миролюбивым тоном сказала:

– Имею честь представиться – баронесса фон Минден-Шейнау! Я желаю немедленно, слышите, милейший, немедленно поговорить с Орестом Самсоновичем по крайне важному и строго конфиденциальному делу!

Зигфрид, до этого смирно сидевший в прихожей, тявкнул. А Мэхпи сказал:

– Восемь часов!

И с этими словами закрыл перед носом не ожидавшей такого обращения баронессы дверь. Вслед за этим раздался небывалый грохот и крик дамы:

– Орест Самсонович, Орест Самсонович! Прошу вас, примите меня! Я не могу ждать, дорога каждая секунда!

Зигфрид снов тявкнул, и Мэхпи увидел зевающего хозяина, который в халате вышел в прихожую. Он нарушил свое железное правило вставать ровно в восемь!

Правильно истолковав немой вопрос, застывший в глазах Мэхпи, Бергамотов произнес:

– Все равно при таком шуме спать невозможно. И не только мне, но и нашим соседям, которые, конечно же, не заслужили того, чтобы стать жертвой подобной какофонии!

– Орест Самсонович! Я желаю вас видеть! Откройте!

Бергамотов потрепал Зигфрида по холке и сказал:

– Мне понадобится четверть часа, чтобы привести себя в порядок. Впусти баронессу и предложи ей кофе. Проведи ее в гостиную. И будь готов к новому делу!

Мэхпи кивнул – ему была известна привычка хозяина вести сразу несколько дел одновременно. Поэтому, дождавшись, пока хозяин скроется, он отворил дверь.

Как Бергамотов и обещал, через четверть часа он появился на пороге гостиной, облаченный в темный в полоску костюм, с напомаженными волосами и гвоздикой в петлице. Он отвесил легкий поклон баронессе, которая восседала за столом и попивала кофе. Затем ловко, по-кошачьи, подошел к ней и поцеловал протянутую руку.

– Ах, Орест Самсонович, вы должны мне помочь! – проговорила баронесса. – Понимаю, что подняла вас в такую рань, но дело в самом деле не терпит отлагательств! Хотя мой супруг, барон, и пытался меня отговорить, я решила тотчас наведаться к вам, как только узнала эту кошмарную новость!

– Вы опасаетесь стать новой жертвой петербургского Джека-потрошителя? – спросил с легкой улыбкой Бергамотов, и до него донесся приглушенный вскрик и звук упавшей на пол кофейной ложечки. Он бы многое отдал, чтобы увидеть выражение лица баронессы, но представлял, что она выпучила глаза и уставилась на него, гадая, как этот слепой частный детектив смог узнать ее тайну.