— Да все нормально, товарищ старший прапорщик, — как-то невнятно ответил тот.

— Федя?.. — коротко надавил Ефимов.

— Да голова у меня болит и температура поднялась.

Послышались шаги, и подле них оказался обеспокоенный Плотников.

— Что?..

— У Феди температура и голова болит. Я предлагаю ему возвращаться, пока отошли не так недалеко.

— Да не пойду я назад! — с детским упрямством воспротивился Федор такому предложению.

— А идти-то сможешь?

— Да смогу я, Сергей Михайлович, не подохну.

— Федя, смотри!.. А то потом станет хуже, и придется нам обратно тебя тащить.

— Да не станет мне хуже!..

— Так что, идем? — спросил инструктор.

— Конечно, — буркнул Федор.

«Какой же ты упрямый балбес!» — подумал Ефимов, но вслух ничего говорить не стал, только улыбнулся, уверенный в том, что именно так и будет.

Пусть медленно, пусть тяжело, но Федор выползет на заветную вершину. Ведь преодолевать себя старшему сержанту приходилось далеко не в первый раз.

Пока они стояли возле Федора, к ним подтянулся Трясогузкин, успевший отстать. Он тяжело дышал. Когда свет фонариков скользил по его лицу, становились отчетливо видны капли пота, бегущие по щекам.

— Далеко еще? — спросил Михаил, сделал несколько глубоких вздохов и уточнил: — Привал когда?

— До снегов дойдем, там промежуточная остановка, — сообщил инструктор, потом сообразил, что это никому ничего не говорит, и добавил: — Часа два хода.

— Федор, Миша, давайте следом за мной. Не отставайте! — потребовал Олег Анатольевич, и в этот момент у него в кармане заговорила рация:

— Олег, ты где?

— Поднимаемся.

— Давай, не задерживайся! — потребовал голос, звучащий из микрофона.

— Догоняем! — заверил инструктор и двинулся вперед.

Ефимов и Боровиков пошли следом за ним.

Проходя мимо Уткина, Сергей на мгновение задержался и спросил:

— Ты как?

— Нормально, товарищ старший прапорщик, — заверил его боец, и Сергей поспешил дальше.

Вскоре он нагнал другие группы отряда, ушедшие вперед. А когда перед ним заблестел многометровый лед, ему стало понятно, почему удалось это сделать. Путь пересекал довольно большой горный ручей, берега которого сильно обледенели. Пока авангард искал удобное место для переправы, все остальные успели подтянуться и собраться в хаотичную кучу.

Мокро. Скользко. Следовало бы надеть кошки, но на это уйдет время, которого, по словам инструкторов, может не хватить для возвращения. Но спецназовцы обошлись и без них. Если не считать нескольких падений и десятка замоченных штанин, то можно сказать, что ручей они преодолели без особых происшествий.

Движение продолжилось. Светало. Местность пошла однообразная, покрытая какой-то жухлой растительностью с редкими выступами каменных плит. Небольшой наклон в гору позволил инструкторам взвинтить темп до максимума.

Федор и Михаил больше не отставали, хотя их тяжелое дыхание, казалось, разносилось на целую версту. Минимальный уклон дал этим массивным мужикам относительную передышку.

А вот Ефимову, наоборот, при таком темпе идти стало труднее. Он понял, что начинает перегреваться, и расстегнул куртку. Не помогло. Обильно выступивший пот побежал по лбу и щекам.

«Хоть бы ветерок, что ли, подул», — подумал Сергей, перепрыгнул небольшую рытвину и указательным пальцем оттянул на груди флисовую рубаху.

Ефимов пожалел, что надел ее, а не тонкий старенький свитер, драный в нескольких местах. Тот, как ни странно, держал тепло много лучше этого хваленого термобелья.

Как бы в ответ на просьбу Ефимова со стороны вершин ощутимо повеяло холодом. Он взобрался на гребень и увидел в каких-то двухстах метрах снежную белизну, расстилающуюся до самых вершин. В ее начале, среди каменной россыпи, выступающей из-под снега, уже рассаживались бойцы, успевшие подняться первыми. Промежуточная остановка. Все шло так, как и обещал Олег Анатольевич.

— Да тут идти-то осталось фигня, — проворчал Агушев, шагающий позади Ефимова.

— Привал будет? — спросил кто-то еще, и ему тут же ответили:

— Конечно, будет. Видишь, рюкзаки снимают.

— Хорошо. — Бойцы заметно оживились и повеселели.

— Полчаса дадут?

— Меньше, — уверенно заявил кто-то.

Заветные камни, на которых можно было перевести дух, становились все ближе. И вот вторая учебная группа спустилась с гребня и ступила на белоснежный наст.

— Привал двадцать минут, — стягивая с себя рюкзак, объявил Олег Анатольевич.