— Мы ему что, няньки? — спросил Порфирин, высунув голову из номера.

— Ты мне поговори, голубок. — Капитан перевел взгляд на Сарматова и заявил: — Будет буянить — разрешаю бить.

Боец заметно оживился, но тут же услышал:

— Только не в морду! Увижу следы, у тебя такие же будут, понял?

— Все путем сделаем, товарищ капитан! — заверил ротного Сарматов и едва заметно, но нехорошо ухмыльнулся.

— Тащите эту падаль с моих глаз! — Ротный махнул рукой в непонятном направлении, развернулся и скрылся в своей комнате.

А в это время на пятом этаже царила тишина. Спали все.

В том числе и Ефимов.

Через два дня они встретились вновь. На этот раз полковник вызвал Ефимова через командира заставы, прикрывшись какой-то сущей безделицей.

— Я сделал фотокопии, — объявил разведчик прапорщику, едва успевшему прикрыть дверь. — Если мои страхи оправданы, то пакет не попадет к адресату. Но они… — Полковник не сказал, кто такие эти таинственные «они», но пояснения тут и не требовались. — Они на этом не остановятся и обязательно рассмотрят возможность фотокопирования. Тут я перестраховался. — Полковник взял со стола стакан, хлебанул из него что-то весьма подозрительное, очень уж похожее на спирт, и пояснил: — Они должны будут успокоиться, когда найдут у меня эту фотопленку.

— Тогда в чем смысл? — спросил Ефимов, не поняв хода мыслей своего «куратора».

— А я их сделал две, — пояснил разведчик после легкой, практически незаметной заминки и хитрой улыбки. — Я сегодня уезжаю и одну возьму с собой, а вторую отдам тебе. Ты нынче же должен ее надежно спрятать. — Полковник запустил руку в карман куртки.

Когда он вытащил ее оттуда, Ефимов увидел на раскрытой ладони что-то небольшое, напоминающее спичечный коробок, плотно завернутый в полупрозрачную пластиковую пленку.

— Держи. — Полковник протянул коробок Ефимову. — Спрячь сегодня же, но так, чтобы ты мог отыскать это место хоть через пятьдесят, хоть через сто лет. И смотри, чтобы ни одна живая душа не видела! Понимаешь, что это слишком важно?

— Понимаю. Я все сделаю так, как вы сказали, — заверил Ефимов, принял коробок и сразу опустил его на дно бокового кармана бушлата. — Какие-нибудь еще задачи будут?

— Нет. Больше никаких задач. Чем меньше мы с тобой станем общаться, тем лучше.

— Я ведь почти полтора месяца работал по вашей наводке. Это не вызовет подозрений?

— Нет. Нас больше ничего не должно связывать. Да, я воспользовался тобой и твоим взводом для срочной проверки некоторых разведданных. Что с того? Сейчас подобная надобность отпала. Нет никаких загадок и вопросов.

— Понятно. — Ефимов согласно кивнул.

— Все, ступай! И ни пуха!..

— К черту!.. — Сергей ухватился за ручку входной двери.

— Постой! — Этот резкий окрик заставил Ефимова замереть на месте. — И еще запомни, что я ни при каких обстоятельствах не назову твое имя. Никогда никому! Любой, кто скажет, что пришел от меня, — враг. Если потребуется, я найду тебя сам. Знай, никогда никто не придет к тебе от моего имени. Запомни это накрепко! Твоя жизнь в твоих руках! А вот теперь ступай!

Сергей вышел с территории заставы и побрел вдоль периметра защитных стен, мучимый одной-единственной мыслью: куда спрятать, да еще так, чтобы никто не видел, а он смог найти если не через сто лет, то хотя бы через пять?

Он подошел к одному из углов глинобитной стены, окружающей заставу, и остановился. Прямо в этот дувал упирался здоровенный валун.

«Может, здесь? — мелькнула мысль. — Почему бы нет?»

Ефимов огляделся по сторонам и никого не увидел. Он присел, выискивая взглядом место под камнем, куда можно было бы вложить фотопленку, переданную полковником. Подходящая щель нашлась почти сразу. Она шла по поверхности камня и наискось уходила под его нижнюю кромку.

Сергей опустился на колено, потрогал трещину руками и заключил, что это будет самое то. Если с усилием впихнуть в щель коробок, то он будет держаться там вечно.

Ефимов полез в карман, чтобы достать фотопленку, но тут словно что-то почувствовал и резко обернулся. В полусотне метров за таким же глинобитным дувалом спряталась мальчишеская голова.

«Ой, дурак, чуть было не погорел! — Ефимов обругал себя последними словами. — Совсем забыл, что афганские мальчишки круглые сутки приглядывают за заставой. Может, шпионят, или же им просто делать нечего. Да, сейчас бы я спрятал! Дурак набитый! Так что же теперь делать? Хотя… есть у меня одно место».

Придя к такой мысли, Сергей вернулся на территорию заставы и приказал первому попавшемуся на глаза бойцу:

— Давай экипаж дежурного бэтээра на выезд!

— Что-то срочное? — поинтересовался солдат, надеясь, что его тоже возьмут.

— Просто прокатимся, проверим трассу, — как можно беспечнее сообщил Ефимов. — Скажи, минут через десять пускай выходят.

Боец кивнул и не спеша пошел на поиски экипажа дежурного бронетранспортера.

Скрипнула дверь, из своего жилища, щурясь на свет, выбрался полковник. В руках он держал два больших чемодана. Нарочито не заметив прапорщика, наблюдавшего за ним, разведчик покинул заставу и направился к двум машинам, ожидавшим его. Как только он сел, автомобили тут же рванули с места.