— Да, товарищ старший прапорщик!.. — Виктор едва ли не схватился за голову. — Вы что, не знаете нашего ротного? Ему ведь только скажи!.. Теперь застряли мы тут!..

Ефимов молча развел руками. Мол, прими мои искренние извинения. Откровенно говоря, он и сам рассчитывал максимум на пару недель командировки, а теперь получалось без малого месяц. Это в его жизненные планы не входило никоим образом, но пить боржоми было поздно. Оставалось плыть по течению.

«Все пройдет…» — рассуждал он, искренне надеясь, что время пролетит быстро.

А через сутки состоялось очередное восхождение, предусмотренное учебным планом. Точнее сказать, не столько восхождение, сколько длительная прогулка по горной местности, поход к одному из ледников с целью изучения опасных склонов, особенностей поиска людей, попавших под лавины, и преодоления трещин.

Шел снег, холодный ветер с завыванием бросал в лица спецназовцев густые белые хлопья. Стоять в ожидании начала движения легко одетым военнослужащим было зябко. Бойцы переминались с ноги на ногу, командиры бродили вдоль колонн и шеренг. Все ждали капитана Кречетова.

— Ротный не пойдет, — сообщил Порфирин, появившийся с опозданием.

— Точно? — уточнил Сошников.

— Да говорю вам! — бросил через плечо боец, продираясь на свое место в строю.

— Тебе верить — себя не уважать. — Сошников вытащил из кармана сотовый телефон, нажал кнопку вызова и спросил: — Александр Борисович, ты идешь? — Пауза. — Ага, понял. — Он обернулся, увидел инструкторов, идущих к спецназовцам, пошел навстречу и что-то тихо сказал Игорю Николаевичу, который кивнул в ответ.

— Становись!

— Все готовы? — спросил Игорь Николаевич. — Больные есть?

— Трое, — ответил Сошников.

— Это те, которые?..

— Нет, новые.

— К доктору их, справки мне!

— Уже предупредили.

— Остальные все готовы?

Молчание — лучший ответ. Впрочем, кто-то кивнул.

— Кто от вас сегодня вместо Кречетова пойдет старшим в группе?

— Штатный командир, старший лейтенант Васякин, — без запинки отрапортовал Сошников.

— Добро. — Руководитель сборов кивнул, пробежал взглядом вдоль строя, дал отмашку на выдвижение и заявил: — Можете идти.

Первой выдвигалась группа старшего лейтенанта Трясогузкина, за ней — майора Конягина, третьей — Васякина, дальше по списку.

Спецназовцы вышли за ворота учебного центра, пересекли дорогу, миновали небольшое селение и остановились. Инструкторы дали бойцам пять минут на подгонку снаряжения. Ветер по-прежнему дул в лицо, снег усилился, но здесь, на высоте двух тысяч метров, его было немного. В среднем снежный покров не превышал высоты берцев.

— Миша! — позвал инструктор. — Да и ты, Федя!.. Давайте в голову группы.

— Нет, — заупрямился Федор. — Я на своем месте пойду.

Олег Анатольевич улыбнулся, не стал настаивать и заявил:

— А ты, Миша, становись за мной.

— Угу, — буркнул старший лейтенант, не желая препираться по такому неважному поводу.

Ефимов пошел третьим. Спустя некоторое время он поменялся местами с инструктором. При этом Сергей подумал, что мысль Олега Анатольевича поставить старшего лейтенанта вторым оказалась не очень удачной. Снег прилично затруднял движение, хоть и казался неглубоким.

Ефимов шел первым, торил путь довольно долго. Когда его как следует начал пробивать пот, а дыхание стало слишком уж тяжелым, он уступил право первопроходца Михаилу.

— Долго в голове не иди, — предупредил он, делая шаг в сторону.

— Да я и не собираюсь, — с детской непосредственностью ответил тот, раздвигая своими широкими ножищами белую пелену свежего снега.

Минут через пять он сменился.

Так они и шли, поочередно протаптывая путь в снежной целине.

Где-то через час, преодолев первый подъем, инструктор остановился и поднял руку.

— Постоим. Пусть теперь другие торят, — скомандовал он.

Когда из-за поворота показались бойцы группы, идущей следом, Олег Анатольевич отступил в сторону, готовясь пропустить их вперед. Остальные сделали то же самое.

К удивлению Ефимова, ребята, нагнавшие их первыми, оказались подчиненными Васякина. Первоначальное построение было нарушено.

— Что, сдохли? — съехидничал довольно лыбившийся Порфирин.

— Иди, Макс, иди!.. — посоветовал ему Горелов, а Федор красноречиво погрозил кулаком.