Шрифт:
— Ага, надеюсь, человек десять эта гаргара поднимет…
— Поднимет, товарищ майор, обязательно поднимет! — поспешно заверил его Ярко.
— Ну, вот что… — проверяя возможности катамарана, майор нажал ногой на край палубы. — Перевезите-ка моих людей на ту сторону.
Хлопцев уговаривать не пришлось, и они переправили через речку целый взвод автоматчиков. Когда же катамаран вновь был поставлен на прежнее место, майор одобрительно хмыкнул и, обращаясь к ребятам, неожиданно сказал:
— Вот что, гуси лапчатые, я эту ночку тут побуду, не возражаете? — и, не ожидая согласия, распорядился: — Вы, значит, лезьте в свою каморку дрыхнуть, а мы здесь…
Мирек с Сашкой послушно забрались в каюту, начав устраиваться на ночлег, а Ярко немного задержался, вроде как подкидывая щепок в жаровню и, наконец-то отважившись, спросил:
— Товарищ майор, а вы что тут делаете?
— Что надо, то и делаем.
Офицер ответил достаточно жёстко. Ярко сразу умолк. Однако майор заметив, как смутился хлопец, и, догадываясь, что у вопроса есть резон, несколько подобрел.
— А ты чего спрашиваешь?
— Так, товарищ майор, нам же дальше в Выселки плыть, до дядька…
— Вон он что! — рассмеялся майор. — А я-то ломал голову, как вы на своём плоту назад добираться будете…
— Так, значит, нам дальше плыть можно?
— Можно, можно, — майор усмехнулся. — Завтра с утра и поплывёте, а на случай, если патруль встретите, я вам сопроводительную бумагу напишу.
Ярко обрадовался и начал было настраиваться на долгую беседу, но майор, догадавшись о его намерениях, дружески потрепал хлопца по плечу и мягко, но достаточно решительно отправил в каюту…
Попутчик
Майор почему-то очень хотел, чтобы хлопцы добрались в Выселки засветло, и потому выпроводил их в дорогу, когда заря только разгоралась, а над водой висел утренний туман. Купаться было ещё холодновато, и друзья лишь наскоро умылись, отгоняя сон. Даже не позавтракав, они послушно вывели катамаран из устья Конопельки на стрежень.
А тем временем утро разгоралось. От правого высокого берега, там, где деревья почти вплотную подступали к воде, слышалось шуршание, какое-то потрескивание и почти непрерывное пение птиц. С низкого берега, наоборот, пока не долетало никаких звуков, там только поблескивали росяные капельки.
Ещё ёжась от утреннего холода, хлопцы проплыли минут двадцать, прежде чем Ярко, стоявший за рулевого, спросил:
— Сашко, а что там нам майор написал?
Сашка вытащил из кармана врученную ему майором бумагу, развернул и прочитал вслух:
Проходное свидетельство.
Александр Кондратенко, Ярослав Мельничук и Мирослав Войтович направляются в Выселки. Просьба не задерживать.
Старший оперуполномоченный майор Василенко.
Дослушав до конца, Мирек, сидевший с веслом в руках на ограждении палубы, вздохнул.
— Серьёзная бумага. Видать, что-то там у них происходит, — и он с опаской посмотрел на правый, густо поросший лесом берег.
— А что, лесовиков так много, что солдат посылают? — спросил Сашка.
— Хватает, — зло отозвался Ярко.
— Бандеровцев?
— А кто его знает? — вздохнул Мирек. — Тут всякие есть…
Сашка вдруг вспомнил рассказ женщины, помогавшей матери с уборкой при их приезде, и заволновался:
— А это правда, что тут село с селом тоже воевало?
Мирек и Ярко молча переглянулись, но, так и не ответив, начали усердно грести. Сашке не оставалось ничего другого, как присоединиться к ним, и катамаран постепенно набрал такой ход, что за обоими поплавками потянулись заметные струйки воды.
Утром хлопцы не успели позавтракать, да и работа на свежем воздухе дала себя знать. К тому же лес, всё так же тянувшийся по берегу, примелькался и стал вроде не страшен. В общем, через пару часов друзья проголодались, и Ярко, передав руль Миреку, взялся куховарить.
О том, чтобы пристать к берегу, речи не шло, а катамаран, плывущий по течению, совсем не качало, и Ярко развёл огонь в жаровне. Потом начистил котелок картошки и поставил на огонь. Вскоре вода в котелке весело булькала, и Ярко, всыпав туда две горсти пшена, принялся мешать варево ложкой.
Когда каша была готова, Ярко снял котелок и, отставив его в сторону, принялся греть сковородку, куда он перед этим вывалил мелко нарезанное сало. Когда же белые ломтики превратились в аппетитно-жёлтые шкварки, Ярко слил растопленный жир в котелок и, подняв вверх палец, торжественно провозгласил:
— Казацкий кулеш сварено!
Однако взяться за ложки оголодавшему экипажу не удалось, потому что с правого берега из-под нависшего над водой куста, донеслось:
— Хлопцы!.. Аго-о-в!..