– Не тяни, – сказал он. – Я вижу, что драки и спарринги тебе в удовольствие, и немного теории тоже не помешает. Однако настало время и для не самых приятных вещей, которые должен знать тот, кто рвется наверх.

– Я понял, – уже проникшись интонацией наставника, ответил я. – Поработаю над этим.

– Ну, ступай, – ответил он, на сей раз удовлетворившись моим ответом.

Вежливо попрощавшись, я побрел обратно в лагерь. На ходу активировал скрытие ауры, после чего решил обдумать планы на ближайшие дни.

– Здравствуй, брат, – вынырнув из ниоткуда, сказал Ракшас. – Как все прошло?

Наверное, он намекал на бой.

– Эээ, боя не было, – ответил я. – Надо было уточнить несколько вещей.

– Так что, идем? – он приглашающе кивнул головой в сторону леса.

– Нет, мне надо в лагерь, – сказал я.

«Вот взять к примеру Ракшаса – какое заклятие из его арсенала мне бы пригодилось?» – подумал я про себя.

– Кстати, брат, – не давая возможности задать ненужные вопросы, я взял инициативу в свои руки. – Что ты думаешь про Славомира?

Скрывать ауру, я думаю, он точно умеет. Стрелы эти свои пускает…

– А в чем дело? – спросил тот.

– Сегодня у меня была встреча, где мне сказали, что у него торгашеские замашки и повадки, – пояснил я. – И я не знаю даже, что и думать.

Если подумать, он должен знать много чего, ведь как ни крути, вояка он знатный. Но что спросить первым?

– Ха, бьюсь об заклад, говоривший считает себя «истинным» воином, – развеселился Ракшас. – Настоящий командир всегда такой. Умеет считать и думать. Военачальник, не умеющий считать деньги, обречен на поражение.

Как в бое со Стрилюдом, вот что он, например, сделал экстраординарного?

– Торговля – это ведь целое искусство. И нелегкое, – продолжал принц темных эльфов. – И тот, кто его освоит, обогатит свои знания еще одной гранью. Граней познания много, и всего не знает никто. А расширение границ своих знаний – это наипервейшая задача любого достойного разумного. Так что тех советчиков посылай куда подальше!

Выпустил он свою серебристую стрелу из невидимости, и тогд… Невидимость! Бинго! Вот над чем надо работать!

– Ты улыбаешься? – спросил Ракшас. – И правильно, сомнения в сторону.

А заодно можно узнать побольше и о лиграх…

– Конечно, спасибо, брат, – искренне сказал я. – Может, по бокалу вина? Я хотел тебя еще кое о чем расспросить, да все как-то забывал, да и времени не было.

– Пойдем, – сказал он, взглянув в последний раз на кромку леса. – Рив-Сярим подождет.

Я согласно кивнул.

Обстановка в палатке у принца было аскетичной: простой стол, несколько стульев, сделанных уже на месте, и два штандарта. Один – с Великим Змеем. Другой – со Священным Лигром. Один из его магов, скользнув в палатку невидимой тенью, принес нам несколько бутылок вина и немного мяса.

– Итак? – приглашающе сказал Ракшас, и мы чокнулись бокалами.

– Священные Лигры, – огласил я свой интерес. – Красавчик растет, а я не знаю, чего от него ожидать, и как воспитывать. Я помню, что Священные Лигры считаются старшими братьями темных эльфов, они помогали нашим предкам, даже лечить могли. Получается, они обладали собственным разумом, но непонятно, например, как общались. Да и наш питомец скорее орудие смерти, нежели целитель. И вот это все мне надо связать в одну целостную картину.

– Целостную картину! – громко сказал принц, и он словно стал закипать. – Нет картины! Есть лишь легенды и отрывочные сведения о том, что было до войны. Большинство всех записей было уничтожено. И уничтожено, к стыду и горечи, нами самими.

Он сделал паузу, и, желая успокоиться, без мысли об этикете, выпил открытую бутылку буквально в несколько глотков.

– Даже моя семья сохранила только предания, да несколько малополезных записей, – желчно сказал он, продолжая свой рассказ. – Да, они умели многое, но что именно – достоверно неизвестно. Они явно обладают телепатическими способностями, но неизвестно, на каком уровне. Помнишь мои слова о гранях?

– Помню, – кивнул я.

– Я изложу тебе свою теорию, – сказал он. – Собрав всю доступную информацию, я пришел к выводу, что они, первые создания Великого Змея, мыслят на другом уровне. Их разум – это другая грань, понимание которой – особое искусство. Некоторые из жрецов этим владели, но теперь навыки утрачены. Самих лигров нет, значит, и записи не нужны – так думали очень многие после войны.

Тут он едва сдержался, чтобы не бросить свой бокал куда подальше, его одолевало бешенство.