Шрифт:
А ещё вот уши «горели»…
«Наверное, меня кто-то вспоминает, — подумалось Прутику. Он поначалу улыбнулся сам себе: — Агния? Конечно, она… Или кто в Посольском приказе?»
Последнее слово вызвало приступ недовольства. Семён отложил письменные принадлежности и решил последовать примеру своих товарищей, которые уже давно крепко спали. Прутик быстро и практически механически пролепетал слова обычной молитвы и незаметно для себе задремал…
Наступило тихое утро. Прутик проснулся, потянулся. Густая небесная синева медленно меняла свой оттенок на нежно-голубой. На востоке зажигалась золотая заря. Весь мир вокруг был покрыт влажной сединой, густо-густо укутавшей листву и траву. Воздух был свеж и прозрачен.
Семён потянулся и сел. И тут же понял, что утро началось несколько необычно. Во-первых, парень проснулся раньше всех. Обычно, его товарищи в это время уже давным-давно бодрствовали, но на теперешний момент, они всё ещё спали. Семён раздул огонь побольше, повесил над ним котелок с водой и попытался разбудить Бора.
Тот еле-еле открыл глаза, глядя на своего сотоварища абсолютно бессмысленным взглядом. И не было в нём того «сверровского острия», пронзающего насквозь, а лишь какая-то безразличность.
— Чего тебе? — устало побормотал северянин.
Он зевнул, явно намереваясь снова прилечь.
— Так это… утро уже давно… глубокое…
— Н-да? — Бор огляделся и тяжко вздохнул. — Растолкай этого… Велеслава… А то он вчера здорово набрался той «дикой воды».
Друид тоже с трудом поднялся. Его медведь открыл левый глаз и сердито рыкнул.
— А ну тихо! — огрызнулся Велеслав своему сторожу. — Ну я… мы… и дали! Уже час, как должны были бы быть в пути.
Все трое плотно позавтракали. Разговаривали мало и всё не по существу.
— Далеко ещё? — устало спросил Бор.
— Я у того Древа и не был… Просто знаю, куда идти, — отвечал безразличным тоном Велеслав.
— Здорово! — недовольно воскликнул северянин.
Вскоре группа тронулась в путь. Снова впереди друид со своим медведем, за ним Прутик, тянущий в руке осточертевшую клетку с почтовыми птицами, а замыкал всё это Бор.
Утро было чудесным. На небе ни облачка; солнце весело щекочет лучиками, пробиваясь сквозь листву высоченных деревьев; по лесу погуливает свежий ветерок. Благодать…
Прутик улыбнулся, глядя ввысь. Тут сзади послышались сдавленные ругательства: Бор в очередной раз споткнулся и едва не упал на землю.
— Устал что-то, — лениво оправдался он. Что тоже, кстати, было удивительно. — Ноги не несут.
Велеслав остановился, хотел усмехнуться, но вышло так, будто он скривился.
— Можем свернуть в сторонку, — предложил он. — Тут верстах в двадцати, как идти на юг, есть эльфийская усадьба — Золотая Поляна.
— Да? — попытался изобразить удивление Бор. — Откуда она тут?
— Там издавна стоял джунский портал. Эльфы его присмотрели. Теперь… теперь считай, охраняют, поскольку портал-то действующий, — друид смачно зевнул и тряхнул головой. — С него на Тенебру легко попасть. А поморцы… вот ушлые ребята… привозят к усадьбе свои уловы. Там недалеко от неё, на бережку пролива, пристань сделали. Эльфийская называется… Слыхал?
— Нет, — отрицательно мотнул головой северянин.
— Поморцы торгуют с Тенеброй? — поинтересовался Прутик.
— Ну да. Что-то типа того… Эльфы любят кушать морскую рыбу, — друид улыбнулся. Его фраза явно носила какой-то дополнительный смысл, но Прутик не смог понять какой. — Да и янтарь… Мыс Туманный не жилой. Слава о нём бродит недобрая. Поморцы стороной обходят, а эльфам… не будь тут портала… вообще бы не приезжали.
— Неохота туда идти, — отмахнулся Бор. — Сначала вот найдём Древо… решим гибберлингские вопросы, а вот потом, может, и заглянем.
— Ну, как хотите. Древо, так Древо…
Друид сощурил один глаз и негромко пропел:
Вырастало одно дерево Одно дерево дубовое. Сколь высокое, столь красивое; Корни его в земле, Ветви его в солёном море, Вершина его в синем небе.Тут Велеслав вновь зевнул. А с ним широко разинул пасть и его мишка.
— Ого! Сейчас и меня вдвоём проглотите, — попытался пошутить Бор, сам зевая.
Снова тронулись в дорогу. Но теперь не только северянин спотыкался, а и друид. Прутик настороженно глядел на своих товарищей, не понимая, что происходит. Где-то в глубине мозга мелькнула мысль: «А не съели ли эти двое чего-то не того? Откуда такая сонливость? Или на пару «дикой воды» напились?»
Становилось жарко. Или так казалось. Прутик не мог определиться. Его уши отчего-то нестерпимо «горели». Если верить бабским приметам, то его, видно, действительно кто-то вспоминал.